Утром он достиг Аугсбурга и сразу же направился к дому банкиров Вельзеров, перед которым бил фонтан, украшенный изваянием Нептуна. Королевский гонец был принят младшим Вельзером - Антонием, которому молва приписывала тесные дружеские связи с Лютером. Его старший брат и компаньон был известен как рьяный приверженец императора.
Вручив Вельзеру послание Фердинанда, Филипп вышел в неосвещенный коридор и тотчас налетел на какого-то человека, который от толчка выронил объемистую стопу листов. Филипп принялся извиняться, но осекся, услышав знакомый хохот Клауса Федермана.
- Откуда ты взялся в Аугсбурге? Ты ведь был в Венесуэле?
- Долго объяснять. Пойдем ко мне, и я все тебе расскажу. По поручению хозяев я дописываю свою книгу, где поведаю о всех моих приключениях и о тех неслыханных возможностях, которые таит в себе этот волшебный край. Вот эта книга! Взгляни! Пощупай, не бойся! Я назову ее "Индийская история". Открой! Читай!
Гуттен послушно развернул рукопись, а Федерман, закрывая за гостем дверь, мягко сказал ему:
- Я, видишь ли, крепко повздорил с Амвросием Альфингером, капитан-генералом и губернатором Венесуэлы. Он оказался сущим мерзавцем! Мало того, что душегуб и кровопийца, так еще и завистлив, как ослица! Мы невзлюбили друг друга с первого взгляда, и стоило мне сказать "да", как Амвросий тотчас говорил "нет". Он поднимал меня на смех и не желал слушать никаких доводов. В один прекрасный день ему вздумалось идти по неразведанным дорогам к Дому Солнца, а меня оставить в Коро своим заместителем. Я ждал, ждал, ждал его возвращения, потом решил, что он, должно быть, давно на том свете, и отправился в путь на свой страх и риск. Через восемь месяцев возвращаюсь в Коро, а он уже там и глядит на меня как василиск, ей-богу! Сажают меня под арест, а потом высылают из Индий сроком на пять лет. Все это произошло в декабре 1531 года, так что мне еще два года ждать возможности вернуться в эту страну обетованную. Чтобы не терять даром времени, заношу на бумагу все, что пришлось повидать и испытать. Ну да ладно, забудем негодяя Амвросия! Послушай-ка лучше, что я видел в Венесуэле. Золото там можно грести лопатой, было бы желание да голова на плечах. Волшебный край! Чего там только нет: и горы, покрытые вечными снегами, вроде наших Альп; и пустыни, как в Алжире; и плодороднейшие земли, как в Андалусии, где никогда не бывает зимы. Какое райское изобилие! Есть плод наподобие испанской груши - только не меньше полфунта весом, с желто-зеленой мякотью и тает во рту, как масло. Индейцы называют его "агвиат". Чудо что такое! А есть дерево вроде смоковницы, но растут на нем, вообрази, не фиги, а что-то вроде дынь, по-тамошнему "папайя". А есть еще гуанабана и айва, непохожая на нашу. А какие животные! Какая у них густая шерсть, какое вкусное мясо! Не сойти мне с этого места, если я вру! Индейцев - многие тысячи. Одни - миролюбивые, добросердечные, и женщины у них хороши на диво, а другие дикого и буйного нрава - этих мы продавали на невольничьем рынке в Санто-Доминго, и с немалой притом выгодой. Есть там и племя пигмеев! А в конце концов я обнаружил южный берег острова Венесуэла. Я нашел южные моря! Понимаешь ли ты, Филипп фон Гуттен, что это значит? И этого мало! Мне доподлинно известно, где находится Дом Солнца! А-а, вижу, ты смотришь на карту? Да, это я начертил ее, предварительно расспросив сотни индейцев. В один голос они отвечали мне, что город золота находится за этим высоким и протяженным горным хребтом. Когда я разыщу его, то стану богаче братьев Вельзеров и императора, вместе взятых. Я разбогатею сам и сделаю богачами всех, кто пойдет за мной,- тебя, например! Еще раз предлагаю: брось ты свое паскудное ремесло во славу их величеств, довольно тебе смотреть, как другие объедаются за столами, где для тебя места не находится! А-а, покраснел? Что ж, я и тому рад! Кому как не мне понять тебя - я сам разрываюсь между Аугсбургом, Лионом и Севильей, скача с поручениями Вельзеров за несчастные девяносто флоринов в год. Но ты меня не жалей и не гляди на меня с таким видом, точно сейчас прослезишься! Два года пролетят незаметно, а я человек везучий. В любой миг может случиться чудо и я опять на коне!
Пятнадцать дней провел Гуттен в трудолюбивом и процветающем Аугсбурге, дожидаясь старшего Вельзера, которому должен был передать от короля кое-что на словах.
И день ото дня все меньше нравилось ему то, чему он посвятил жизнь.
- Да ты представь только,- искушал его Федерман,- как славно будет присовокупить к знатности твоего рода изрядное состояние. Ведь ты приближенный императора. Если все пойдет как задумано, ты сможешь выстроить себе дворец напротив императорского, ежедневно будешь видеть государя, а потом - чем черт не шутит - станешь вице-королем в колониях или канцлером.
Гуттен поморщился.
