- Конечно! Он убежден, что моя бедная Берта стала жертвой какой-то настоящей ведьмы, которая решила извести ее и принимала ее обличье. Я найду эту бесовку! Жизнь на это положу, а найду!
Гуттен глубоко задумался, припоминая все, что с ним случилось на дороге в Аугсбург.
- Что же, бывал ты с той поры в "Трех подковах"?
- Нет, не бывал и не буду, пока не придет день отмщения,- со слезами на глазах ответил моряк.- Отец мой умер от непереносной кручины, а мне, чтобы выжить, придется все забыть. Посмотрим, поможет ли мне Барселона начать жизнь сначала.
Хуан де Сарро, шедший на три шага впереди, остановился возле чистенькой харчевни.
- Здесь,- молвил он с улыбкой,- вы отдохнете перед долгой дорогой.
Гуттен, уже занеся ногу через порог, повернулся к Гольденфингену.
- Буду молиться господу нашему и Пресвятой Деве Зодденхеймской, чтобы душу твою осенили, как прежде, покой и счастье.
- Пусть оберегут они вас от всяческой пагубы,- нараспев произнес веснушчатый моряк, и глаза его увлажнились.
Филипп, загоняя коней, проскакал пятьсот миль до Толедо. Входя в Алькасар, он в последний раз ощупал королевскую грамоту на груди.
- Его величество скоро примет вас,- важно сказал ему гофмаршал.- Он извещен о вашем прибытии в Испанию, несколько раз осведомлялся о вас и будет рад узнать, что вы уже во дворце. Сейчас у него герцог Медина-Сидония. Прошу за мной.
"Ах, это отец той самой красавицы",- подумал Филипп, когда мимо него с властным, надменным и величественным видом прошествовал гранд.
