К каждому из четырех чиновников, ведавших вербовкой, стояла длинная очередь, которая состояла из волонтеров и свидетелей - по два на каждого. Свидетели эти должны были подтвердить, что лично знакомы с записывающимися и что это люди порядочные, признающие лишь римскую католическую апостольскую церковь, что в их жилах нет ни капли мавританской или иудейской крови. Внимание Гуттена привлек очень смуглый, почти бронзовый человек.
- А вон тот? - спросил он Кона.- Разве он не мавр?
- Ах, дон Филипп, похоже, вы совсем не знаете Испании: законы здесь говорят одно, а те, кто следит за их исполнением,- другое. Вот, к примеру, евреям строго-настрого запрещено заниматься делами, касающимися Нового Света. Ну а как быть со мной - полномочным представителем дома Вельзеров в Севилье? Это лишь один случай, а я бы мог назвать вам добрую сотню... Взгляните-ка на тех двоих молодцов - у них вырваны ноздри и отрезаны уши. Так карают лишь за самые тяжкие преступления. Но свидетели, несомненно, заявят, что это честнейшие в свете люди, а чиновники за пару-тройку дукатов запишут их. А вон те,- он указал на троих белокурых и голубоглазых парней, лица которых беспрестанно искажались странными гримасами,- страдают недугом, именуемым "пляска святого Витта" и доставшимся им от отцов и дедов. Я хорошо их знаю: они уроженцы того же городка, что и я. Они не то что лютеране, а самые доподлинные еретики, члены секты катаров1. И это всем известно. И все-таки они отправятся в Америку.
Гуттен с любопытством разглядывал толпу, состоявшую из самых разнообразных типов, начиная с поджарых надменных дворян вроде Лопе де Монтальво и кончая угрюмыми проходимцами, украшенными многочисленными рубцами и шрамами. Были здесь и крестьяне, которым надоело ходить за плугом, и те, в ком с первого взгляда можно было узнать праздношатающихся, ни разу в жизни не приложивших рук ни к какому делу. У многих лихорадочно горели глаза, иные точно грезили наяву. Какой-то оборванный, безухий человек клянчил у волонтеров деньги, чтобы дать чиновникам необходимую мзду, а те, услышав звон монет, говорили, не отрываясь от обширных ведомостей: "Годен! Следующий!" - и заносили добровольца в списки. Внезапно послышался какой-то шум: кто-то упал и забился на полу в конвульсиях. На губах у припадочного выступила пена.
- Ничего, ничего, сейчас все пройдет,- успокаивал собравшихся его свидетель.- Это с ним всякий раз, как ему засветит надежда.
Поддерживая друг друга, пошатываясь, то и дело прикладываясь на ходу к бутылке, прошли две багроворожих личности.
- И с этим-то отребьем предстоит мне завоевывать Дом Солнца? печально сказал Филипп.
----------------------------------------------------------------------
1 Катары - приверженцы ереси, распространившейся в XI-XIII вв. в Западной Европе, главным образом в Северной Италии и на юге Франции, где они именовались "альбигойцами" по названию г. Альби (Albiga, лат.); проповедовали аскетизм, собственность считали грехом, сурово обличали пороки католического духовенства, выступали против феодального гнета.
- А кто же, кроме обездоленных горемык или тех, кому вовсе терять нечего, решится пересечь океан и преодолеть тысячи препятствий? Пока из Перу не хлынуло золото, было куда хуже. Нам пришлось предложить каторжникам на выбор - или десять лет в Новом Свете, или пожизненное заключение.
В эту минуту к ним подошел какой-то дворянин, выгодно отличавшийся от остальных щеголеватым нарядом и гладко выбритыми щеками.
- Позвольте представиться, сеньор Гуттен,- широко и любезно улыбнулся он.- Меня зовут Франсиско де Мурсия Рондон. Я направляюсь в Новый Свет вместе с вами. Да не покажутся вам мои слова нескромными, но я имел великую честь состоять секретарем при короле Франциске в ту пору, когда он сидел в плену у нашего государя в Девичьей башне.
- Рад познакомиться, сударь,- с суховатой учтивостью отвечал Филипп.
Новый знакомец отвесил ему церемонный поклон и странной, раскачивающейся походкой направился к Пуэрта-дель-Пердон.
- Как видите, дон Филипп, поговорка "у бога всего много" подтверждается,- засмеялся Кон.
- Да-а,- с нескрываемым разочарованием протянул тот.- Что ж, посмотрим, что из всего этого выйдет. Если я больше не нужен вам, честь имею кланяться. Я хотел бы прогуляться по городу.
- Ступайте с богом. Надеюсь, Севилья, город обманчивых видений и хорошеньких женщин, придется вам по вкусу.
Прокладывая себе путь в густой толпе, Филипп вышел на улицу. Внимание его привлек какой-то грохот. По мостовой катился запряженный четверней экипаж - невиданное новшество, вывезенное Карлом Пятым из Венгрии.
- Глядите! Глядите! - кричал народ, любуясь этой диковиной.
Филипп вдруг заметил в окошке кареты знакомое женское лицо.
