Филипп выслушал все это и произнес холодно и властно:
- Нельзя ли придержать языки, господа? Ни слова мои, ни поступки не дают вам повода вести себя так развязно.
После чего повернулся к ним спиной и, стуча каблуками, ушел.
Все скамьи были уже заполнены народом, когда на ристалище выехал всадник в черных доспехах с гербами Баварии и дома фон Гуттенов. В ложе сидел кардинал-архиепископ Севильи. По правую руку от него - великий герцог Медина-Сидония с дочерью и Николаус Федерман, который весело помахал Филиппу. Конь, точно танцуя, донес Филиппа до ложи и застыл как вкопанный, а рыцарь снял шлем и поклонился. Юная герцогиня поднялась со своего места, восторженно глядя на Гуттена, и бросила на арену ярко расшитый платок, который Филипп под рукоплескания и восторженные крики зрителей вздел на острие копья и прикрепил на гребень своего шлема. По звуку трубы он тронул коня шпорами и отъехал в тот угол, где стояли его товарищи. Гольденфинген, что-то восторженно лепеча, заключил его в объятия. Снова запели трубы. Филипп взял копье наперевес и галопом помчался навстречу противнику. Кони сшиблись, и соперник Филиппа вылетел из седла. Цирк загремел рукоплесканьями. Особенно усердствовала, не жалея ладоней, юная герцогиня. За первой схваткой последовали вторая и третья. Филипп победил всех, кто решился выступить против него.
- Вот это рыцарь! - в восторге повторяли зрители. Филипп снова остановил коня напротив ложи, и высокие особы встали со своих мест, приветствуя его.
- Великолепно! - воскликнул кардинал.
- Отменно держится в седле,- негромко сказал герцог Медина-Сидония.
- Несравненно! - со всем пылом молодости вскричала Бланка, держа в руках лавровый венок.- Приблизьтесь, доблестный рыцарь,- чуть растягивая слова на андалусийский манер, произнесла она.- Я увенчаю вас в присутствии примаса Испании. Вы - истинный герой сегодняшнего турнира.
Снова раздались рукоплескания. Филипп, с лавровым венком на шее, смущенно улыбался, отыскивая глазами Федермана, но тот куда-то исчез.
- Снимите латы и поднимитесь к нам. Мы хотим выпить за вашу победу,сказал герцог.
Его дочь смотрела на Филиппа сияющими глазами. Карлики хлопали в ладоши. Филипп, перекрывая восторженные вопли зрителей, крикнул своим сподвижникам: "Куда к черту запропастился Клаус?"
- Пока вы расправлялись с последним соперником,- отвечал Себальо,- он куда-то вышел.
- Куда?
- Не иначе как по нужде,- хихикнул тот, но осекся под суровым взглядом Гуттена.
Лопе де Монтальво и Перес де ла Муэла помогли ему снять доспехи.
- Поздравляю, сударь,- сказал капитан.- Человеку, наделенному такой отвагой, следовало бы родиться испанцем.
- Умойтесь как следует, перед тем как идти в ложу,- говорил доктор, протягивая Филиппу мокрое полотенце.- Вы насквозь пропитались конским потом.
- Это как раз то, что надо, когда тебя ждет такая норовистая кобылка,не удержался Веласко.
Гуттен гневно обернулся к нему, но в эту минуту подошел Инфанте:
- Паж Николауса Федермана сказал мне, что он ушел вместе с каким-то важным господином.
"Кто бы это мог быть?" - ломал голову Филипп, направляясь в ложу.
- Его высокопреосвященство уведомил меня,- сказал герцог, что вы принадлежите к одному из самых древних родов Германии, а ваш предок, граф Гуттен, в десятом веке водил войска короля Генриха против варваров. Это так?
- Так, ваша светлость.
- А кем доводится вам Ульрих фон Гуттен, этот скверный виршеплет, впавший в Лютерову ересь и смущающий умы своими подстрекательскими пасквилями? - спросил кардинал.
- Двоюродным братом,- сокрушенно отвечал Филипп.- Однако я все равно очень люблю его,- добавил он, поборов смущение.
Кардинал благодушно улыбнулся.
- Ну что же: ваша семья нашла кого противопоставить ему. Ваш брат, епископ Мориц,- истинный столп веры. А ваш батюшка, бургомистр Кёнигсхофена? А граф Нассау, ваш крестный отец?
- Благодарю вас, ваше высокопреосвященство,- низко поклонился Филипп.
- Давно ли вы видели императора? - с каменным лицом осведомился герцог.
- Не более трех месяцев назад. По прибытии в Испанию я имел счастье лицезреть его в Толедо.
- Вы, кажется, его старый знакомый? - все так же безразлично спросил герцог.
- С восьми лет, ваша светлость, я состоял при его особе, а потом он отправил меня на службу к его величеству королю Фердинанду.
Герцог, словно вызнав у Филиппа все, что ему было нужно, подозвал дочь. Беседа была коротка, молодые люди едва успели обменяться несколькими словами, как, повинуясь немому приказу отца, Бланка отошла, шепнув Филиппу:
- Завтра вечером я с моей дуэньей буду гулять в саду Алькасара.
Было еще светло, когда Филипп вернулся в гостиницу маэсе Родриго, где остановился и Федерман.
- Господин капитан-генерал в своих покоях. Он только полчаса назад пришел и, конечно, еще не спит.
Дверь была приотворена. Гуттен без стука вошел в комнату и при свете ночника увидел Федермана, сидящего в изножье кровати. Ему почудилось, что он плачет.
- Что с тобою, Клаус? Отчего ты в таком унынии?
- Да так, пустое,- отвечал тот, тщетно пытаясь принять бодрый вид.Наши хозяева братья Вельзеры отменили мое назначение.
