Санчо де Мурга вернулся с поклажей и отпустил на свободу подданных касика, а Себальос по приказу Спиры отправился искать новых носильщиков и через три дня привел их с колодками на шее. Спира, восседавший в окружении своих капитанов рядом с касиком, велел индейцам приблизиться. Касик гневно сдвинул брови и, вскочив на ноги, о чем-то заговорил, негодующе обращаясь к губернатору.
- Он говорит,- перевел Мартин,- что вы не имели права захватывать этих людей, ибо они, хоть и живут в другой деревне, принадлежат к его племени, племени какетио.
Касик с искаженным от ярости лицом угрожающе размахивал руками перед самым носом Спиры.
- Ну, это уж слишком! - воскликнул губернатор и тоже поднялся.
- Он, ваша милость, грозит нам войной, если мы немедленно не освободим пленных,- с тревогой в голосе сказал Мартин.
На крики касика явилось не меньше сотни рослых и крепких воинов с копьями и палицами. Спира быстро прикинул: рядом с ним всего два десятка солдат, остальное войско разбрелось, и один неосторожный шаг грозит смертью. Ему пришлось смириться и с учтивой улыбкой сказать касику, что все пленные будут отпущены, ибо он не знал, что они принадлежат к союзному племени. Индеец, выслушав его, сменил гнев на милость, довольно засмеялся и снова сел. Спира же, не понижая голоса, приказал Себальосу:
- Исхитритесь как-нибудь увести отсюда невольников, а я скажу этому дикарю, что будто бы так полагается по нашему обычаю. А вы, Лопе,обратился он к Монтальво, не поворачиваясь к нему и словно продолжая разговор с Себальосом,- медленным шагом, не привлекая внимания, ступайте прочь, соберите всех, кого можно, освободите Веласко и нападайте на них!
Через полчаса началась схватка. И касик, и обе его жены были зарублены. Веласко в приливе состраданья предал их тела земле.
Еще тянуло гарью от сожженной деревни, когда экспедиция, углубившись в лес, поняла, что снова попала в царство Марии Лионсы.
- Чудное место,- сказал Гуттен, залюбовавшись прозрачными родниками и яркими цветами у подножья деревьев.
- Это край Марии Лионсы,- ответил ему юный индеец, которого прозвали Лионсио за то, что он постоянно твердил о царице леса.
Одного из пехотинцев укусила гремучая змея. Подоспевший Перес де ла Муэла рассек пораженное место ножом и высосал кровь. Гуттен посадил раненого на своего коня, а сам пошел пешком. Какой-то зверь, похожий на дикого кабана, но крупнее, пересек их тропинку, а потом, не выказывая страха, плюхнулся в воду.
- Что это? - спросил пораженный Филипп.
- Тапир,- с таинственным видом пояснил Лионсио,- на нем ездит богиня.
- Да объясни же нам наконец, что это за богиня, царица или ведьма, про которую ты и другие индейцы твердите с таким жаром! - потребовал Лопе.
- Это повелительница всех рек и лесов. Она бережет посвященных ей людей и зверей, она подкарауливает красивых юношей и затаскивает их в озера и купается вместе с ними.
- Я не прочь искупаться,- засмеялся Перес де ла Муэла.
- Нет, такой толстый и старый ей не нужен,- ответил Лионсио.
- Шутки шутками, а с индеанками надо держать ухо востро,- сделав вид, что не обиделся, сказал лекарь,- чуть не каждая страдает ужасным недугом, от которого все тело покрывается язвами, причиняющими неимоверные страдания. В Севилье мне приходилось видеть и лечить этих несчастных.
Гуттен слушал его с интересом:
- А в чем причина этой странной болезни?
- Перуанцы говорят, что бог покарал ею индейцев, которые грешили с ламами.
- Болезнь эта уже проникла в Европу,- вмешался Мурсия,- и, несмотря на то что привезли ее туда испанцы, народ окрестил ее "французской хворобой". Хе-хе, народ зря не скажет.
- А правда, что ею страдал король Франциск? - спросил Гуттен.
- Ходит такой слух, ваша милость,- отвечал лекарь.- А еще поговаривают, что наш государь подослал к нему одну придворную красавицу, чтобы та его заразила.
- Перес! - одернул его Филипп, возмущенный такой непочтительностью, но вернувшийся из разведки Веласко не дал ему договорить.
- В полутора лигах отсюда большой индейский поселок, стоит в прекраснейшей долине: маисовые поля и цветущие луга,- доложил он губернатору.
- Это Вараварида,- пояснил Эстебан Мартин.- На языке какетио - "Долина Красоток". И разрази меня гром, если это название не соответствует действительности: живущие там индеанки весьма веселого нрава и на диво ласковы с чужестранцами.
- Они просто исполняют закон, предписанный им Марией Лионсой,вмешался Лионсио,- купаться и ублажать плоть, а больше не делать ничего.
- Так чего же мы, дурни, стоим тут, вместо того чтобы нагрянуть в долину и повеселиться на славу? - оживился Веласко.
- Обуздайте наконец свое непомерное любострастие, капитан Веласко,осадил его Спира,- оно и так обходится нам слишком дорого. А кроме того, у этих женщин наверняка есть мужья, которым - если только они не евнухи вряд ли придутся по вкусу эти забавы с первым встречным.
- Вы совершенно правы, ваша милость,- подтвердил Лионсио,- тамошних женщин тянет к чужеземцам, но мужья у них страх как ревнивы.
