- Это Маспарро, ваша милость,- объяснил Мартин.- Пока не прекратятся дожди, нечего и думать о переправе. Видите, как широко он разлился и какое сильное течение.
Спира, вняв этому доводу, приказал разбить лагерь на отроге - долина была затоплена.
Люди маялись от лихорадки, кашляли и чихали. Человек десять начали бредить: им казалось, что в плоть их вонзаются тысячи невидимых клинков.
- Воспаление легких,- определил лекарь Перес де ла Муэла.- А вокруг нет ни единой сухой веточки, чтобы развести огонь.
В ту же ночь семеро умерли. Еще двадцать лежали в беспамятстве, дыша трудно и хрипло.
Через три дня ливни наконец стихли, и над затопленной долиной, придавая ей совсем иной, умиротворенный и привлекательный вид, засияло солнце. Вдруг на стремнину яростно ревущего Маспарро из-за чудом не ушедшего под воду клочка суши вылетели шесть челнов.
- Индейцы! - вскричал Лопе де Монтальво.- К бою! Их не меньше семидесяти, и я не очень верю в их добрые намерения, хоть они и машут нам весьма приветливо.
- Вы поторопились, капитан,- заметил Филипп.- Душа человеческая исполнена не одной только злобы; божьим соизволением есть в ней место и добру, и миру.
- Миру? Вы позабыли, должно быть, о судьбе несчастного негра?
- Одна ласточка весны не делает. Гибель Доминго - это единственный пример их коварства. Во всех остальных случаях люди гибли по нашей собственной вине.
- Полноте, дон Филипп,- с нескрываемым раздражением ответил испанец.У вас и впрямь плохая память. Вспомните, что Гольденфинген и его люди были на волосок от гибели. Если бы мы не подоспели, плыть бы им брюхом вверх по Кохедесу!
Индейцы были без оружия и тащили корзины со свежей рыбой и маниокой. Гуттен поглядел на Монтальво и улыбнулся. Индеец, шедший впереди и казавшийся предводителем, нес под мышкой утку. Он сделал приветственное движение и заговорил на непонятном языке, указывая на свои дары.
- Видите, капитан Монтальво,- передразнивая Гуттена, сказал Мурсия,душа человеческая исполнена не одной только злобы.
Испанец исподлобья взглянул на шутника и мрачно откусил изрядный кусок рыбы. Индейцы и испанцы, обходясь посредством жестов, нечленораздельных восклицаний и смеха, завели оживленную беседу.
Эстебан Мартин взял утку, отошел с нею на другой конец лагеря, тщательно осмотрел со всех сторон, а потом подбросил в воздух. Гуттен, видевший все это, в недоумении поднял брови и только хотел осведомиться у переводчика о причине столь странных действий, как раздавшийся за спиной голос Спиры поверг его в еще большее удивление:
- Где же утка, милейший?
- Она вырвалась у меня из рук, ваша милость.
- Вырвалась или вы ее отпустили?
- Отпустил.
- Вы, кажется, очень любите уток и гусей, не так ли?
- Люблю, ваша милость,- потупился Мартин.
- Любите, но не едите, правда?
- Правда, ваша милость,- побледнев, отвечал переводчик.
- Прекрасно,- сказал губернатор.- Вот и все, что я хотел узнать у вас.
Перед заходом солнца, когда тучей налетели москиты, индейцы расселись по своим пирогам и уплыли. Они рассказали, что, если идти строго на юг и перевалить через хребет, можно найти очень много того металла, из которого были сделаны венцы касика Варавариды. Мартин с грехом пополам переводил слова вождя - коренастого и веселого юноши: "Там все из золота. И кувшины, которые мы лепим из глины, и цепи, которыми сковывают пленников, и копья, и наконечники стрел. Даже крыши домов кроют золотом. Есть, есть золото, но, чтобы получить его, надо больше четырех лун идти по горному хребту, терпя лютый холод. Следует подождать, когда кончатся дожди и спадет вода в Маспарро. Это уже скоро, а пока мы вас будем снабжать рыбой, маисом и маниокой".
- Кажется, что эти язычники живут по господним заветам,- с восхищением сказал Филипп.- Как они милосердны к тем, кто страждет!
- А вот мне кажется,- ответил ему Лопе,- что они приплыли, чтобы выведать, сколько из нас еще могут носить оружие.
- Опомнись, Лопе! - как всегда, с ехидцей попытался усовестить его Мурсия.- Почему же ты столь нелестного мнения о людях, которые спасли тебя от голодной смерти?!
- Почему? Потому, что уверен: они сделали это вовсе не по доброте душевной, а с намерением слегка откормить нас. У них рожи настоящих людоедов. Я тотчас посоветую капитан-генералу перебраться вон на тот островок, оттуда легче будет отразить нападение.
- Это совершенно ни к чему,- ответил ему Гуттен.- Никто не собирается следовать вашим безумным планам. Не забудьте, что две трети отряда больны воспалением легких. Вы хотите уморить их сыростью?
- От воспаления легких, дон Филипп,- с трудом сдерживая ярость, сказал Лопе,- если повезет, можно .и излечиться, а вот оставаться здесь - это верная смерть.
Наши недавние гости высоки ростом, широкоплечи, сильны и проворны. Клянусь честью, они очень мало походят на мирных земледельцев или рыбарей.
- Монтальво прав,- произнес Мартин.- Эти индейцы из какого-то неведомого мне племени. А их вожака я еле понимал, хоть он и говорил вроде на арауканском наречии. Это не родной ему язык.
