- Гонор до добра не доводит,- хитро прищурился Диего де Монтес.- Легко ли быть подчиненным, если метил в начальники? С дворянами всегда так. Вот нам, простолюдинам, которые, подобно своим отцам и дедам, обречены до гроба пребывать в ничтожестве, совершенно все равно, этот ли нами командует, тот ли распоряжается, лишь бы только не погубил и не разорил... Поглядите-ка, падре, мы дошли уже до устья реки Яракуй. Полдороги пройдено.
- Господа! - сказал в тот же вечер Гуттен, собрав своих офицеров.- До нашей встречи с наместником остается еще несколько недель, и потому я принял решение идти вдоль побережья к востоку, а потом перейти через горы, тянущиеся вдоль моря.
Чем дальше они шли, тем ближе подступала горная цепь к берегу Карибского моря и тем сильнее веяло в сгущавшейся тьме неведомыми ароматами. Когда отряд остановился на привал вблизи уютной и удобной бухты, Лопе сказал:
- Видите, дон Филипп: здесь бы надо основать город - лучше места не бывает. Есть все, что нужно: плодородные земли, способные прокормить тысячи людей, естественная гавань и гора, которая прикроет его с тылу.
- Вы правы,- согласился Филипп, без большой охоты приказав разбить лагерь в этом месте, на местном наречии называвшемся Борбуратой.
Индейцы поначалу были настороженны и враждебны, но через несколько дней привыкли к чужеземцам. Они говорили, что боялись не людей на лошадях, над которыми неизменно одерживали верх, а лишь тех, что приплывали в огромных пирогах с громоносными огнедышащими трубками.
Солдатам очень хотелось бы подольше задержаться в этом благословенном месте, продуваемом пассатами, тем более что местные туземцы щедро снабжали экспедицию рыбой, дичью и лепешками.
- Думается мне,- разглагольствовал Хуан Кинкосес,- что мы так поспешно бросились искать Эльдорадо для того лишь, чтобы поскорее выбраться из поганого Коро, где печет как в преисподней, а земля тверда как камень и где скорей надорвешься, чем соберешь урожай. Вот мы и ринулись за сокровищами, чтобы потом вернуться в Испанию и, промерзнув на улице, согреться у очага, слушая в сладкой дремоте, как кипят в котелке бобы со свининой. Но теперь, когда мы узнали, что Новый Свет - вовсе не эта выжженная пустыня, что есть здесь такие вот волшебные уголки, где женщины покладисты и хороши собой, где горы жратвы, только руку протяни, теперь спросим себя, друзья мои: на кой сдалось нам золото, если мы и так получили все, что можно купить на него?
- Пойми ты, что не вечно будет продолжаться такая благодать,- мрачно отвечал ему Лопе.- Индейцы ждут только удобного случая, чтобы напасть на нас. Это же карибы, и они ничуть не менее кровожадны, чем их собратья из Маспарро. Я им не доверяю и вам не советую. Надо держать ухо востро, а с восходом солнца убраться подальше.
Как ни хороши были индеанки из Борбураты, длинноногая полногрудая Амапари оставалась для испанцев самой вожделенной женщиной на свете.
- Эх, кабы не капитан Монтальво,- с затаенной злобой сказал какой-то солдат,- потешился бы я с ней разочков эдак семь!
- Мне бы и одного хватило,- блудливо засмеялся Кинкосес.
- А как поглядывает эта потаскушка,- вмешался третий,- так и кажется, что вот-вот скажет: "Поди ко мне, мой маленький, поделись со мной тем, что тебя тяготит!"
- Как же! Поделишься с нею! - отвечал Кинкосес.- А Монтальво на что? Ему вроде бы и наплевать на нее, а подмигни-ка ей, он тебе мигом выпустит кишки. Все они, дворяне, таковы: все думают, что, раз покусились на их достояние, значит, затронули их честь.
- Тогда он мог бы приказать ей прикрыться чем-нибудь, а не разгуливать по лагерю в чем мать родила: мы ведь живые люди, а не каменные статуи.
- Неужели вам, кобелям, мало всех этих индеаночек, которые всегда под рукой и всегда готовы к услугам?
- Кто удовольствуется сухариком, если глаза разгорелись на окорок?
- Мой тебе совет: позабудь про Амапари, если не хочешь, чтобы капитан тебя самого съел с потрохами.
Первым, кто почуял недоброе, был падре Тудела.
- Дон Филипп,- сказал он Гуттену,- будьте осторожны с этой девицей.
- С Амапари? А почему я должен ее остерегаться? Она кротка и благодушна, как все индейцы племени какетио.
Падре покачал головой.
- Остерегаться вам следует не Амапари, а ее повелителя.
- Не понимаю, какое мне дело до капитана Монтальво?
- Ей-богу, дон Филипп, вы наивны, как причетник. Неужто вы не видите, что она глаз с вас не сводит? - воскликнул священник и, заметив удивление Гуттена, продолжал: - Неужто вы не видите, что она повсюду подкарауливает вас, а уж если ей случится пройти мимо, так вертит задом, что даже я, невзирая на почтенные лета и сан, готов отречься от обета целомудрия.
Гуттен поглядел на него не без тревоги.
- Не замечал за ней ничего подобного,- молвил он,- однако приму ваши слова во внимание. Но вы, падре, понапрасну беспокоитесь: я никогда не пожелаю жены ближнего, а тем более - друга.
