Надвигались сумерки, и деревья в парке стали постепенно темнеть. Небо понемногу окрашивалось в тот серовато-синий цвет, какой обычно бывает перед восходом луны.
Осенью в Киото прохладно, особенно утром и по вечерам, и люди, которые к этому не привыкли, легко простуживаются. Когда мы с женой выходили из дому, было ещё очень тепло и я надел кимоно без подкладки. Сидя сейчас близ воды, я вдруг почувствовал, что меня начинает пробирать дрожь.
Между тем тревожившая меня тучка, что висела над горами, незаметно исчезла, и сейчас всё небо было совершенно чисто. В дни осеннего полнолуния такое небо бывает едва ли раз в десять лет. Как я уже говорил, в прошлом году мне чертовски не повезло, я попал в глупейшее положение со своей затеей в храме Хэйандзингу. Поэтому сегодняшняя удача особенно радовала меня. Мы поднялись со своих мест, и гости, находившиеся в зале, тоже все высыпали на веранду. Начались споры, откуда появится луна. Все тыкали пальцем в небо, указывая кто на сосну, что росла на вершине, кто ещё на что-то. И вдруг в наступившей тишине послышалось приглушённое пение. Почти не раскрывая рта, голосом чревовещателя старик Сэнсаку запел песню о молодой, прелестной, как «вишни лепесток», гетере.
Знавшие слова этой песни гости во главе с мамашей Ямаути сначала робко подхватили:
И потом окрепшими голосами дружно грянули:
Потом старик Сэнсаку промурлыкал ещё одну песенку:
Затем раздался голос достопочтенной госпожи Ямаути:
Все хором продолжали:
Кто-то воскликнул: «Смотрите! Вон там белеет. Должно быть, восходит луна!» Над горами действительно уже струился какой-то свет. Но луна вела себя, как знающий себе цену актёр, который тем меньше спешит с выходом на сцену, чем больше неистовствует нетерпеливая публика.
Почтенная мамаша Ямаути снова подала голос:
«Уж много раз бывал я на Востоке», — начала она, и громкий хор присутствующих продолжал:
Наконец из-за гребня горы показалась луна. Круг её отразился в пруду, серебристо-голубым светом засверкала его гладь, молочной белизной засветились нежные водяные лилии, и стал отчётливо виден каждый их лепесток. Кто-то из присутствующих заверещал:
Затем ещё кто-то запел одну из тех прелестных народных песен, что родились в Хаката:
Потом один из гостей продекламировал нечто в стиле Удзаэмона:
Под конец кто-то запел:
Эту песенку, вышедшую из весёлого квартала Гион, подхватили все. На сей раз к хору присоединился даже я.
