Седрик не мог понять, как в такой момент можно было транжирить дорогое время и нервные клетки на пустые философские диспуты, И тут же он спросил себя, как народ, который все же считает целесообразным тратить на это время и нервные клетки, равно как и на то, чтобы изобрести очередной наиболее впечатляющий церемониал для самоубийства, смог когда-то занять одно из главенствующих в Галактике положений.
– Мне известно лишь то, что время умирать приходит тогда, когда уже нет ни выхода, ни надежды и уже теряет смысл и то, останешься ли ты в этом мире двумя секундами больше пли меньше, – ответил Седрик.
Казалось, этот йойодин его совершенно не понимал. Он покачал головой.
– Но разве не для того нам дан наш разум, чтобы понять, когда уже нет никакого выхода и действительно пришло время с честью расстаться с жизнью?
«Вероятно, поступить так с собой, как поступает игрок в шахматы, опрокидывая своего короля набок, когда убеждается, что его позиции обречены», – мысленно добавил Седрик. И действительно, это был вполне почетный выход из положения, который экономил время и силы, вместо того чтобы тратить их на бессмысленную борьбу, – словом, все было бы очень логично и красиво; кроме того, все выглядело именно так – почетно, по крайней мере, если речь шла об игре в шахматы.
Седрик не стал ничего этого говорить, лишь продолжал бежать вперед, Позади раздался страшный скрежет металла о камень, потом ему казалось, что он слышит, как нога бронированного исполина с шумом опустилась на каменную щебенку, после чего последовал тяжелый звук удара, сопровождаемый резким хлопком и свистом разлетевшихся металлических осколков. Это наседавшие роботы отшвырнули в сторону своего павшего товарища.
– Мой кодекс запрещает мне, – объяснял Тайфан, – быть обязанным проявлять тебе верность, пока ты сам не обратишься ко мне с просьбой об этом.
У Седрика было такое чувство, что ого внезапно, на всем бегу, вдруг огрели по голове кувалдой. Если бы ему кто-нибудь рассказал о чем-нибудь подобном еще пару часов назад, он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но теперь отлично понимал, что никак не мог принимать слова Тайфана за шутку.
К счастью, они были уже недалеко от остальных, и он не успел высказать Тайфану, что по этому поводу думал.
– Ну и как вы? Надолго углубились? – спросил он, едва дыша от быстрого бега.
– Нам удалось пробиться, – поспешила заверить его Шерил. И действительно, в каменной стоне Седрик увидел зиявшую дыру шириной около метра. Шерил показала на живое воплощение йойодинских экспериментов по технологии «Хумш» – Омо, стоявшего тут же, с лоснившимся от пота торсом, с погнутой, киркой в руках.
– Без него нам бы ни за что не одолеть этот кусок, – продолжала Шерил. – Я ужо хотела даже отправляться за вами, чтобы сказать, что и как. Что там с этими штурмовиками-роботами?
– А что с ними может быть? – с сарказмом спросил Седрик, гладя в дыру в стене, будто это были ворота в какой-то иной, лучший, мир. – Разумеется, мы разделались с ними. Со всеми по очереди. А они теперь водят хоровод и поют, как дети.
И, увидев мрачную физиономию Шерил, добавил, прежде чем она начала свои извечные придирки.
– Что вы себе вообразили здесь? Нам еще повезло, что мы хоть ненадолго, но все же сумели задержать их. А самое позднее через полминуты они уже будут здесь. Так что вперед, надо думать как мы будем уходить отсюда.
И сразу же, будто они уже давно и с нетерпением ждали этого призыва, заключенные пришли в движение. Первые из солдат их «революционной армии» стали исчезать в проломе стены. Единственный, с кем пришлось повозиться был Омо, но общими усилиями им наконец удалось пропихнуть кое-как и это дитя генной инженерии.
И вот они оказались там. Все выглядело так будто они в одну секунду оказались перенесенными в другой мир, совершенно чужой и очень странный, нереальный. Если судить обо всем объективно, это было лишь продолжение штольни вдавшийся, подобно чуть изогнувшемуся шлангу в глубины Луны Хадриана. Но, тем но менее, вид его и форма представляли собой зрелище весьма причудливое.
В противоположность тем штольням, которые были проложены сардайкинами, здесь не имелось острых углов или сильно выдававшихся выступов. Этот проход был овальной формы стены охватывали бесконечные ряды кольцеобразных волнистых структур, очень походивших на ребра исполинского зверя, а наружную поверхность камня словно покрывала глазурь. У Седрика возникло не очень приятное чувство, что все это результат продвижения и вгрызания в камень огромного червя и если даже этот зверь все же существует, то он пожелал себе никогда в жизни с ним, не встречаться. Может быть, этот подземный колосс затаился где-нибудь дальше?
Бледноватые лучи спета их трех фонарей пробивались сквозь мглиста, влажный воздух штольни, очень походивший на туман, удушливый и тяжелый. С неудовольствием Седрик отметил здесь отсутствие хотя бы одной жилы бирания. Если роботы-штурмовики доберутся сюда, то им уже ничего не помешает использовать мощь своего оружия в полной мере.
