- Ну, Гаролд, садись же!
Калезиан уселся верхом на шезлонг, крепко упираясь обеими ногами в пол, готовый ко всему. Портфель он положил на колени и оперся на него руками. Он старался напустить такой же равнодушный вид, какой был у Лозини.
- Ты хочешь мне что-то сказать? - наконец проговорил Калезиан.
Лозини не ответил. Он изучал Калезиана, будто раздумывая, стоит ли с ним откровенничать.
Гаролд Калезиан ждал. Внешне ему удалось скрыть свое нервное напряжение. В конце концов Лозини медленно кивнул. Потом отвернулся, чтобы посмотреть на город.
- Пока я тебя ждал, - начал он, - я много думал о прошедшем. Как все здорово складывалось когда-то!
И каким орлом я был.
- Естественно. Ведь все меняется, к сожалению, - вставил Калезиан, внимательно слушавший излияния
Лозини.
- А теперь я почти уничтожен, - продолжал тот. - Знаешь, как тяжело это говорить? Я смотрю на себя в зеркало, вижу почти старика и не узнаю себя... Такое ощущение, будто я забыл то, что всегда знал, и не могу понять, как это случилось. Точно так же, будто забыл надеть брюки, выйдя в город...
- Ты еще в полной форме. Ал, - отозвался Калезиан, мысленно спрашивая себя, не хочет ли Лозини сказать всем этим, что готов отойти от дел. Так ли это? Может, он и пришел сюда просто сообщить о своей отставке и попросить помощи у него, Калезиана, чтобы спокойно и тихо совершить все это. Калезиан почувствовал, как его напряжение постепенно спадает: - У тебя впереди еще долгие годы, Ал!
- Не успокаивай меня, Гаролд. Я почти решил устраниться и все бросить... И отправиться играть в шашки... - добавил Лозини с горькой усмешкой.
Калезиан внимательно наблюдал за ним, взвешивая каждое его слово.
- Почти? - невольно переспросил он.
- Да, Гаролд.
Лозини сунул руку в карман своего пиджака так медленно и красноречиво, что Калезиан не сомневался ни секунды: Лозини достанет пистолет. И вдруг он и вправду появился в руке Лозини, и дуло его было направлено прямо на Калезиана.
Пальцы Калезиана, сжимавшие портфель, ослабли сразу же, но он сдержал себя, сидел, не шелохнувшись.
- Осторожнее, Ал! - только и сказал Калезиан.
- Да, я уйду, - все так же спокойно, все тем же безразличным тоном продолжал Лозини, - но только так, как захочу сам! Я не позволю себя уничтожить. Я не позволю сбросить себя, как ненужного старика!..
- Ал, я не понимаю, о чем ты...
- Датч или Эрни? - оборвал его Лозини. - Это не может быть никто третий.
Калезиан сощурил глаза, ошеломленный услышанными именами, но, глядя прямо в дуло грозно направленного на него пистолета, не мог больше изображать невинного.
- Ал, у тебя преимущество передо мной в двадцать лет, - сказал Калезиан. Я действительно не могу...
- Это верно, мерзкий подонок! - твердо сказал Лозини и грязно выругался тем же странно спокойным тоном. - У меня, действительно, большое преимущество перед тобой! Но ты этого даже не знаешь. Все, что я пока хочу от тебя, это имя, понял? Эрни Дюлар или Луис Буанаделла? И ты мне это скажешь! Так который же из них?
- Ал, я не имею ни малейшего представления, кто это...
- Я размозжу твою грязную башку, - продолжал Лозини, голос его стал твердым и угрожающим. - Или сперва выстрелю тебе в ногу, и ты останешься хромым на всю оставшуюся жизнь. Если останешься... Тебе придется волочить лапу, когда отправишься к своим подручным... Если отправишься...
- Ал!..
- Не пытайся больше отрицать! Ты достаточно хорошо знаешь меня, Гаролд. Я буду постепенно отстреливать у тебя куски мяса, и ты даже не успеешь моргнуть, как я приступлю к этому. Еще одно слово, лжец, и я начну!
У Калезиана пересохло во рту. Он действительно хорошо знал Лозини! Хорошо знал это ледяное выражение его глаз, и понимал, что тот может мгновенно, не раздумывая нажать на спуск. И это будет страшно... За последние годы он видел два или три трупа, искалеченных подобным образом: отдельные куски мяса попадали в морг в пластиковом мешке... Флики много шутили по этому поводу, но Калезиан не помнил, чтобы он разделял подобные шутки. Зато он хорошо помнил эти куски окровавленного тела внутри прозрачных мешков...
- Хорошо, - согласился Калезиан, облизнув пересохшие губы, и прикрыл руками голову, защищаясь от солнечных лучей. - Я все тебе расскажу.
Калезиан на секунду умолк, отчаянно ища выхода, но не находил его. Он опять облизал губы.
- Начинай! - воскликнул Лозини.
Отверстие пистолета неумолимо смотрело на Калезиана.
"Этот мерзавец, может, и состарился, но с ним еще далеко не все покончено...", - подумал Калезиан.
- Это Эрни, - наконец произнес он. - Эрни Дюлар.
Лозини немного расслабился. Дуло пистолета было теперь направлено на лицо Калезиана. Однако выражение глаз Лозини потеряло свою ледяную враждебность. Он побледнел.
- Это должно было случиться. Ал, - продолжал Калезиан. - И ты понимаешь, что и я должен был сделать свой выбор.
Лозини ничего не возразил.
