Волосы Фэй Пу растрепались от ветра, он пригладил их и смущённо улыбнулся:
— Говорят, ты заболела, вот пришёл навестить.
Сун Лянь тихо вздохнула:
— Да уж, если заболеешь, лучше умереть сразу, а то столько хлопот людям.
Тот прошёл прямо к дивану, уселся и, оглядев комнату, неожиданно заявил:
— А я думал, у тебя полно книг…
— Нет ни одной, — развела руками Сун Лянь. — Не нужны мне сейчас книги. — Она продолжала стоять. — Тоже поучать меня пришёл?
— Что ты! — покачал головой Фэй Пу. — У меня, как увижу такое, тут же голова начинает болеть.
— Значит, мирить нас явился? Так в этом нет надобности. Если такую, как я, кто и поругает, так поделом.
Фэй Пу ответил не сразу:
— На самом деле мать не такая уж и скверная, просто от природы упрямая и любит порядок. Не надо с ней ссориться, не стоит того.
Расхаживавшая по комнате Сун Лянь вдруг рассмеялась:
— Да я совсем не хотела ссориться со старшей госпожой, правда. Сама не знаю, что на меня нашло. Ты считаешь, я смешно себя вела, да?
Фэй Пу снова покачал головой, кашлянул и неторопливо проговорил:
— У всех людей так: сами не знают, отчего любят, сердятся, печалятся или радуются.
Как-то само собой получилось, что разговор зашёл о флейте.
— У меня тоже была флейта, — вздохнула Сун Лянь. — Жаль, потеряла.
— Значит, ты тоже умеешь играть? — обрадовался Фэй Пу.
— Нет, не умею. Научиться не успела, а потом её у меня не стало.
— Хочешь познакомлю с моим другом? Он тебя научит. Я и сам у него выучился.
Сун Лянь неопределённо рассмеялась. В это время вошла Янь Эр. Она принесла две чашки киселя из фиников с белыми древесными грибами и подала Фэй Пу первому.
— Смотри, как предана тебе эта служанка, — заметила Сун Лянь. — Просто себя не жалеет, даже сладкое приготовила.
Янь Эр покраснела, как рак, поставила вторую чашку на столик и тут же вышла.
— Эй, Янь Эр, куда же ты! — закричала вслед Сун Лянь. — Старший барчук поговорить с тобой хочет! — И прыснула в ладошку.
Фэй Пу тоже улыбнулся и помешал в чашке серебряной ложкой:
— Слишком ты строга с ней.
— А ты думаешь, она такая уж безропотная? Просто бесстыжая, эта служанка. Чтобы хоть раз не подслушивала за дверью, кто бы ни пришёл! Ещё не известно, какие гадости у неё на уме.
Заметив, что Сун Лянь не в духе, Фэй Пу поспешил сменить тему:
— С детства люблю сладкое, вроде такого вот киселя из фиников. Даже неудобно, все друзья говорят, мол, только женщины любят сладкое.
По-прежнему мрачная Сун Лянь поглаживала свои ногти: продолговатые, намазанные соком бальзамина, они казались какими-то розоватыми чешуйками.
— Эй, ты слушаешь, что я говорю? — донёсся голос Фэй Пу.
— Конечно, слушаю, ты сказал, что женщины любят сладкое, а мужчины — солёное.
Фэй Пу усмехнулся, покачал головой и встал, чтобы откланяться. Перед тем, как уйти, он сказал:
— Интересный ты человек: не догадаешься, что у тебя в душе.
— Вот и ты такой же, — ответила Сун Лянь. — Тоже не пойму, что у тебя внутри.
В седьмой день двенадцатого месяца у ворот дома Чэнь повесили праздничные фонари: Чэнь Цзоцянь справлял пятидесятилетие. С самого утра в садик дома Чэнь потянулись с поздравлениями родственники и друзья. В чёрном парадном костюме, который преподнёс ему Фэй Пу, Чэнь принимал гостей в гостиной. Стоявшие рядом Юй Жу, Чжо Юнь, Мэй Шань и Сун Лянь вместе с детьми обменивались любезностями с приезжавшими и удалявшимися гостями. В самый разгар приёма вдруг раздался громкий звон. Все повернули головы: от большой, в половину человеческого роста, цветочной вазы остались одни осколки.
Ваза стояла на высокой подставке, и столкнули её бегавшие друг за другом Фэй Лань и И Жун. Оба стояли и растерянно переглядывались, понимая, что набедокурили. Первым пришёл в себя Фэй Лань.
— Это она опрокинула, не я! — указал он на И Жун.
— Ты за мной гонялся, ты и столкнул! — захныкала та, тыча в него пальцем.
Чэнь Цзоцянь переменился в лице и сдержался лишь из-за гостей. Подскочившая Юй Жу негромко, но довольно явственно зашипела: «Грех-то какой, грех!» Она вытащила Фэй Ланя и И Жун во двор и отвесила каждому по оплеухе: «Несчастье одно!» А Фэй Ланя ещё и отпихнула: «А ну, катись отсюда!» Фэй Лань упал на землю и заревел. Его звонкий пронзительный плач услышали в гостиной. Примчавшаяся первой Мэй Шань обняла Фэй Ланя и зыркнула на Юй Жу:
— Избила ребёнка, молодец! Понимаю, ты давно видеть его не можешь, но это в последний раз, когда ты его тронула!
— Что ты мелешь! — накинулась на неё Юй Жу. — Ребёнок такое натворил, а ты нет чтобы проучить, ещё и защищаешь!
— Хорошо. — Мэй Шань подтолкнула к ней Фэй Ланя. — Вот, передаю в твои руки — проучи, поколоти, до смерти избей, может этим твоя душенька успокоится.
Тут прибежали Чжо Юнь с Сун Лянь. Чжо Юнь взяла И Жун за руку и дала ей подзатыльник:
— Что же ты, доченька, так заставила меня переживать? Отвечай, кто из вас разбил вазу?
— Не я! — заревела И Жун. — Я же сказала, что не я! Это Фэй Лань толкнул подставку и уронил её!
— Не плачь, — успокаивала её Чжо Юнь. — Если не ты, незачем и слёзы лить. Весь праздник барину испортили.
Тут Мэй Шань холодно усмехнулась:
