– Однако я не рассчитывал, что он окажется таким храбрым, решительным и предприимчивым, – добавил я. Теперь уже Оксли взглядом постарался дать мне понять, что палку перегибать необязательно. Но это было не важно: с Леди Тай бороться бесполезно просто потому, что она сперва выждет, пока вы перестанете болтать языком, а потом ударит.
– Поскольку мне, разумеется, известно, какую роль сыграли инспектор Найтингейл и констебль Грант в деле подписания мирового соглашения, – продолжала Леди Тай, – то в свете последних событий, думаю, будет лучше, если в дальнейшем их позиция по вопросам речной дипломатии будет несколько менее инициативной.
Я чуть не зааплодировал. Комиссар молча кивнул – это лишь доказывало, что у нее все схвачено. Скорее всего, не только в Управлении Столичной полиции, но и в администрации мэра. Комиссару явно хватало хлопот со всем этим, и ему стало откровенно не до нас. Он спросил у Оксли, хочет ли тот что-либо добавить.
– Эш молод, – сказал Оксли, – а мальчишки, как известно, всегда мальчишки. Однако, имея с ним дело в дальнейшем, констеблю Гранту неплохо бы проявлять чуть больше ответственности.
Мы ждали продолжения, но он с невозмутимым видом молчал. Леди Тай явно была недовольна, из чего я заключил, что она все обстряпала не так идеально, как хотела. И улыбнулся ей притворно-невинной улыбкой маленького мальчика. С восьми лет я этой гримасой доводил маму до белого каления. Леди Тай только поджала губы – выдержка у нее была получше маминой.
– Да, это разумно, – кивнул Найтингейл. – Поскольку все стороны действовали в рамках закона и имеющегося соглашения, думаю, мы готовы придерживаться принципа невмешательства.
– Пусть будет так, – сказал Комиссар. – И, хотя я всегда рад подобным милым беседам, давайте все же в дальнейшем вести их вне стен моего кабинета.
С этим нас и отпустили.
– Могло быть и хуже, – сказал я, когда мы шли мимо Вечного огня в фойе Скотленд-Ярда. Он горит там в память о храбрых мужчинах и женщинах, павших на своем посту. И в напоминание нам, живым, чтоб были поосторожнее.
– Тайберн опасна, – заметил Найтингейл, когда мы спускались на подземную парковку. – Она считает, что может сама определять свою роль в жизни города путем подковерных интриг в разных ведомствах. Рано или поздно она вступит в конфликт с собственной матерью.
– И что тогда?
– Последствия могут быть невероятны по своим масштабам, – ответил Найтингейл. – Я полагаю, в ваших интересах не становиться между ними, когда это произойдет. А еще лучше оказаться подальше от долины Темзы, – добавил он, скользнув по мне задумчивым взглядом.
Найтингейлу нужно было на плановый осмотр в Университетский госпиталь, поэтому он высадил меня на Лестер-сквер, и я позвонил Симоне.
– Дай мне часок, чтобы прибраться, – сказала она, – и я тебя жду.
Я был в форме, а в таком виде по пабам не ходят. Поэтому решил просто хлебнуть кофе в итальянской забегаловке на Фрит-стрит перед тем, как направиться в приятное местечко на Олд-Комптон-стрит. И как раз подумывал, не купить ли с собой пирожных в кондитерской Валери, как вдруг острое чутье полицейского, сродни тому, что ведет охотника за крупной дичью, неудержимо повлекло меня на Дин-стрит, намекая, что там что-то случилось.
Чутье не подвело, это подтверждали заградительная лента, палатки криминалистов и толпа копов в форме, которых пригнали нести опасную службу по охране места преступления. Профессиональное любопытство возобладало, и я подошел поближе глянуть, что там делается. Нельзя просто так, без разрешения впереться на место преступления, которое расследует кто-то другой. Заметив Стефанопулис, которая беседовала с коллегами-сержантами из отдела убийств, я поймал ее взгляд. Она подошла вразвалочку и ухмыльнулась, кивнув на мой китель:
– Никак вернулись в патрульные, а? К нам, простым смертным? – сказала она. – Ну, вы еще легко отделались. В диспетчерской нынче бились об заклад, что вас отстранят окончательно и бесповоротно.
– Устное предупреждение, – заявил я.
Стефанопулис вытаращила глаза.
– За угон «Скорой помощи»? – переспросила она. – Устное предупреждение, и все? Вас коллеги возненавидят, вы в курсе?
– В курсе, – кивнул я. – Кто погиб?
– Вас это не касается, – буркнула Стефанопулис. – Прораб со стройплощадки Кроссрейл. Нашли сегодня утром в одной из шахт доступа. Новая станция уже почти закончена, но подрядчики, судя по всему, намерены и дальше раскапывать улицы. Наверняка несчастный случай, с техникой безопасности на таких стройках еще хуже, чем у нас в полиции.
В Федерации полиции сейчас, наоборот, помешались на технике безопасности. В прошлом году модифицировали противоножевые жилеты, теперь вот задумались о том, что сотрудники подвергают себя излишнему риску во время преследования преступников. И вот Федерация требует разработать дополнительное руководство по безопасности, для предотвращения ранений. А за преступниками тогда, наверное, пусть беспилотники гоняются.
– Это произошло ночью?
