Если смерть Джонсон принял в спальне, то большую часть жизни он, несомненно, провел в гостиной, в компании огромного плазменного телевизора и DVD-плеера. Пульты от них все еще лежали на журнальном столике, на газете «Радио Таймс». Еще здесь стоял антикварный письменный стол с откидной крышкой. По словам Троллопа, его еще не обработали дактилоскопической пылью, поэтому мы к нему даже подходить не стали. Была здесь и пара книжных шкафов, сквозь их стеклянные дверцы виднелись многочисленные книги в мягких бумажных обложках. С шестидесятых там сохранились «Пингвины», «Пантеры» и «Корги», а с семидесятых – Лен Дейтон, Ян Флеминг и Клайв Касслер. Смахивало на секцию художественной литературы в благотворительной лавке. Полки были парные: нижняя служила подставкой для верхней, была чуть глубже и с непрозрачными дверцами. Очень осторожно, поскольку шкафы тоже еще не обрабатывали, я поочередно открыл нижние секции, но они оказались пусты, если не считать пары каких-то клочков бумаги. Их я тоже не стал трогать до прихода криминалистов.
На стене висела пара очень неплохих картин со сценами охоты, а также фото в рамке: группа выпускников Хендона на фоне колледжа. Я так и не смог определить, который из этих ребят в новенькой форме Джерри Джонсон. Рядом висела фотография, где он получает почетную грамоту из рук какого-то старшего офицера. Как я позже выяснил, ни много ни мало самого сэра Джона Уолдрона, служившего Комиссаром Лондонской полиции с 1968 по 1972 год. На каминной полке стояли многочисленные семейные фото. Свадьба: много гостей в пресловутых фраках и с бакенбардами. Дети, мальчик и девочка, в разном возрасте: совсем маленькие, потом в начальной школе, потом за границей, на бледно-желтом пляже, на берегу какого-то зеленого океана. Пару кадров сняли здесь, во дворе коттеджа, детям на них примерно девять-десять лет. И все. Больше ни одной фотографии. Прикинув в уме, я определил, что последнее фото сделали в самом начале восьмидесятых. То есть больше тридцати лет назад.
– Его родственники в Австралии живы и здоровы? – спросил я. – Не разбились на машине, не погибли еще как-нибудь столь же трагически?
– Я уточню, – ответил Троллоп. – Но почему вы спрашиваете?
– Ни единой фотки за тридцать лет – как-то странно получается, – сказал я.
Еще пара фотографий стояла вторым рядом, скрытая портретами жены и детей. На них, как и на свадебной, были джентльмены с бакенбардами и в пиджаках со старомодно широкими лацканами. Бар, в котором это снимали, показался мне смутно знакомым, и внезапно я с удивлением узнал «Френч-Хаус» в Сохо. И понял, что вон тот щеголь в бархатном пиджаке и рубашке с жабо – еще совсем молодой Александер Смит, хозяин ночного клуба.
– Случайно, нет подробностей о его карьере? – спросил я.
Троллоп полез в блокнот, но я и так знал: большую часть своей карьеры суперинтендант Джонсон провел в пределах Сохо.
– Он возглавлял Департамент уголовного розыска Центрального Вест-Энда, а до этого служил в каком-то ОБП, – сказал Троллоп.
ОБП – это отдел борьбы с порнографией, самая коррумпированная часть самого коррумпированного Департамента Лондонской полиции. И служба Джонсона пришлась на самое отравленное коррупцией десятилетие, считая с тех времен, когда лондонские «охотники на воров»[57] перестали получать плату от Короны.
Неудивительно, что на фото был Александер Смит. Отдел по борьбе с порнографией крышевал стрип-клубы и магазины с порнофильмами. Схема была такая: платите им много-много денег, и они пропускают ваше заведение при плановой проверке. А если не пропускают, то заблаговременно и неоднократно предупреждают о ней, чтобы вам хватило времени перебазировать куда-нибудь весь «крупняк». В качестве бонуса парни в синем «за стаканчик» могли устроить обыск у ваших конкурентов, конфисковать товар у них, а потом продать его вам прямо со склада улик в Холборне. Становилось понятно, каким образом Джонсон мог позволить себе так рано уйти на пенсию – а также, возможно, почему он был вынужден это сделать.
Эта мысль заставила меня еще раз взглянуть на журнальный столик, где лежали пульты. Я опустился на корточки около тумбы для телевизора. Это был обыкновенный дешевый хлам из ДСП, с серым глянцевым покрытием. С таких обычно нереально вытереть всю пыль – мешает дикое количество проводов, торчащих из телевизора сзади.
– Помогите-ка мне, – сказал я и объяснил Троллопу, что нужно делать. Осторожно, чтобы не захватать пальцами поверхность, мы взяли DVD-плеер за один бок и приподняли. Под ним обнаружился меньший по площади светлый прямоугольник. Что-то небольшое лежало там долгие годы, не позволяя накапливаться пыли. Я кивнул Троллопу, и мы так же аккуратно вернули плеер на место.
– Что скажете? – спросил Троллоп.
– У него был видеомагнитофон, – сказал я, указывая на пульты. Один от телевизора, другой от плеера, а третий…
– Ну, надо же! – удивился Троллоп.
– Скажите криминалистам, что из дома вынесли все видеокассеты.
– Но зачем ему видеомагнитофон? – спросил Троллоп. – Вот вы знаете кого-нибудь, у кого еще стоит дома видеомагнитофон?
