– Ты должен быть мужественным, – добавила Таня. – Ради меня. Ты мой боец. Мой возлюбленный. – Она нежно привлекла его к себе и подняла подол окровавленного свитера. Лиз с Ковбоем находились рядом и наверняка все видели, но не сказали ни слова. Таня прижалась к нему грудью, немного липкой от просочившейся сквозь свитер крови, но все равно гладкой и мягкой.
Это неправильно, думал Джереми. То, что она делает… Все, что происходит… Светлячок… Светлячка больше нет… Я не смог спасти ее… Она не должна делать этого со мной…
Даже сейчас, когда по его щекам катились слезы, а сам он задыхался от рыданий, он чувствовал, как где-то глубоко внутри разливается приятное тепло.
– Ты мой храбрый возлюбленный, – говорила Таня.
Джереми взялся рукой за одну из ее грудей и начал поглаживать ее.
– Да, – сказала она. – Да, почувствуй меня. Я живая. Я твоя. – Она нежно сжала его ширинку. – Когда мы выберемся отсюда, ты возьмешь меня.
Он шмыгнул носом и кивнул.
– Если собственная шкура тебе дорога недостаточно, – вставил Ковбой.
Таня отстранилась от Джереми, одернула свитер, подошла к отверстию в стене и присела на корточки:
– Самсон?
Никакого ответа.
Джереми совершенно забыл про Самсона, с того момента, как Светлячок открыла дверь и…
Он видел все как сейчас – ужасного тролля, умоляющий взгляд Светлячка, летящий нож, захлопнувшуюся дверь. Оказаться наедине с этим чудовищем… Боже!
Как-то она говорила ему, что больше всего на свете боится попасть в лапы к троллям. И вот это случилось.
Джереми надеялся, что она мертва. Надеялся, что она умерла быстро. Это гораздо лучше, чем быть живой, пока тролль проделывает что-то ужасное…
Прости меня, думал он. Боже, Светлячок, прости меня. Это моя вина. Если бы только сегодня вечером я поехал к тебе домой…
– Черта с два я туда полезу, после Самсона-то, – сказал Ковбой.
– Это наш единственный выход, – возразила Таня.
– Я спущусь вниз, – сказал Джереми. Он еще раз шмыгнул носом и вытер глаза. – Я пойду первым.
Таня кивнула:
– Ладно. Ты молодчина.
– Давайте попробуем спустить его, – сказала Лиз. – Будем удерживать, понимаете?
– Хорошо, – сказала Таня. – Забирайся туда вниз головой, я возьму тебя за ноги и спущусь за тобой. Лиз, ты хватай за ноги меня.
– А я буду якорем, – сказал Ковбой.
Таня передала свой нож Джереми. Сняла со стены свечу и тоже протянула ему.
Держа нож со свечой перед собою, Джереми лег на пол и пополз вперед, отталкиваясь локтями и коленями. Металлическое покрытие горки отражало пламя свечи, мерцая расплавленным золотом. По обе стороны находились деревянные стены, деревянный потолок возвышался над ним на расстоянии примерно трех футов. Свеча мерцала во тьме бледным огоньком. Джереми прищурился, но ничего не смог разглядеть, слишком уж густая была темнота.
– Ты видишь его? – спросила Таня.
– Нет. Я вообще почти ничего не вижу. – Извиваясь, он начал продвигаться вперед. Сначала локти и грудь, а затем и живот коснулись прохладной гладкой поверхности спуска. Джереми почувствовал, как руки Тани сжали его лодыжки. Крепко вцепившись в них, она подалась вперед, подтолкнув Джереми, и через несколько секунд он уже растянулся на металлической дорожке.
Какое-то время он лежал неподвижно. Потом полез дальше. Он представлял себе, как, держась за его ноги, вслед за ним спускается Таня.
– Видишь что-нибудь? – спросила она.
– Пока нет.
– А вот и я, – сказала Лиз.
Джереми спускался все ниже и ниже.
В тусклом мерцании свечи показались голова и плечи Самсона.
– Я вижу его! Самсон? Самсон? – Тот не отвечал и не двигался. – Он здесь, прямо на пути.
– Он мертв? – спросила Таня.
– Не знаю. Кажется, да.
– Можешь сказать, что с ним случилось?
– Хм-м…
Он вытянул руки, коснувшись кулаками плеч Самсона, и толкнул его. Тело качнулось, но не упало.
– Он застрял, – сказал Джереми.
– Сможешь пролезть мимо него?
– Не знаю. Отпусти ноги. – Он почувствовал, как Таня отпустила его, и поднял голову. Глаза и рот Самсона были широко открыты, руки согнуты в локтях, пальцы скрючены так, словно перед смертью он царапал темноту.
– Сделай что-нибудь, – сказала Таня.
– Да. Сейчас. – Он поднял кулаки и продолжал спускаться, пока не уперся локтями в плечи Самсона.
Подняв свечу, он осмотрел тело. Ран не увидел. Но ноги Самсона были раздвинуты, а металлическое покрытие спуска под ними было залито кровью.
Недалеко за ногами Самсона спуск заканчивался.
– Вижу пол, – сказал Джереми.
– Что случилось с Самсоном?
– Кажется, на ножи какие-то напоролся. Они, наверно, из самой горки торчат.
– Боже, – пробормотала Таня.
– Ладно, я спускаюсь дальше.
