Джереми было тошно от мысли, что они используют его тело вот так. Но иначе пробраться через цилиндр было невозможно. Самсон оказался достаточно высок, чтобы перекрыть большую часть пути от одного конца до другого, и достаточно массивен, чтобы принять в себя всю длину четырехдюймовых шипов.
Сейчас в нем этих шипов что-то около двадцати – тридцати, подумал Джереми.
Но Самсон-то чувствовать их не может.
А если бы и мог, то, наверное, даже был бы этому рад. Он стал для своих друзей чем-то вроде мостика на пути к спасению. И скорее всего, ему бы понравилось, как ползет по нему Таня.
Таня уже почти добралась до конца. Остановившись, она склонилась над Самсоном, поцеловала его в губы и прошептала:
– Спасибо тебе, Сэмюэль.
Они теперь все зовут его Сэмюэлем, осознал вдруг Джереми. Словно называть его по кличке теперь как-то неправильно.
Таня приподнялась. Стоя на коленях на груди Самсона, она подалась вперед и протянула руки. Джереми поставил свою свечу на пол, схватил Таню за запястья и потянул. Наконец она спрыгнула.
Им обоим удалось перебраться через этот туннель.
Когда они присели, чтобы подержать цилиндр для Лиз, тот слегка закачался, колыхая тело Самсона из стороны в сторону. Несмотря на это, тело не падало и не съезжало, точно намертво приклеенное к стене цилиндра. Только оно было не приклеено.
Вся дрожа, Робин вжалась в спинку сиденья и наблюдала, как тролль медленно движется к ней вдоль обода колеса обозрения.
Он уже практически добрался до нее.
Она молилась, чтобы он упал.
Двигаясь с превеликой осторожностью, он тем не менее похоже совсем не испытывал страха. Его ноги обвивали узкую рампу, а руки рывками подтягивали его все ближе и ближе к Робин. Он ни разу не взглянул на свои руки. Единственный его глаз не отрывался от вожделенной цели.
Робин подумала, не попробовать ли удрать. И даже на какой-то миг отвернулась от тролля, выглянула из передней части кабинки и взвесила свои шансы перебраться в ту, что пониже.
Кабинка была на расстоянии восьми или десяти футов внизу, но располагалась гораздо дальше. Слишком далеко, чтобы попытаться перепрыгнуть. Скорее всего, Робин не допрыгнет. Можно попробовать перебраться туда на руках по одному из внешних колес, между которыми крепятся кабинки, но даже это казалось слишком большим риском.
Дождись его, подумала она, не будь трусихой.
Достаточно уже нависелась в воздухе.
И потом, если она все-таки доберется до соседней кабинки, это станет лишь временной передышкой.
Тем более, так она приблизится к другому троллю, который ниже.
Единственное, что еще можно сделать – броситься вниз…
Нетушки.
Спасибо, я лучше тут посижу.
Впрочем, когда одноглазый был уже на расстоянии вытянутой руки, она задумалась, правильный ли сделала выбор.
– Не приближайся, – сказала она. – А то сброшу к чертовой матери!
Его лицо расплылось в ухмылке.
Робин протянула руку к сиденью, туда, где возле ее правого колена лежали наручники, и просунула пальцы в один из браслетов.
– Я предупреждаю тебя, – сказала она.
– Ой, боюсь, ой, страшно!
Робин вжалась в спинку сиденья, когда левая рука тролля ухватилась за бортик. Он склонился к ней, кабинка затряслась под его весом. Прежде чем он успел перевалиться через бортик, она вцепилась ему в запястье, а другой рукой нанесла удар. Браслет наручников врезался в его скулу. Рот тролля разинулся от боли. Встав на колени, Робин схватила его за запястье, резко вывернула и отпустила.
Тролль в ужасе завопил.
Его правая рука успела уцепиться за край кабинки. Левая мазнула по воздуху. Не дав ему ухватиться за бортик левой рукой (он болтался в воздухе, держась за кабинку одной лишь правой, и дрыгал ногами), Робин разжала его пальцы.
– Не-е-е-е-е-е-ет! – заорал он и полетел вниз.
Джоан была до глубины души потрясена зрелищем отвратительной резни в темной комнате, вся извелась от тревоги за сестру, но страха почти не испытывала.
Но вот это ее напугало.
Человек, подвешенный за ноги в середине коридора. Поджидающий их.
В животе у нее будто корчились ледяные змеи. Мороз продрал по спине. Руки и ноги покрылись мурашками. Соски болезненно набухли и затвердели. Если бы не туго натянутая шапочка, волосы встали бы дыбом.
Она остановилась, глядя на мужчину.
Что он там делает?
Он не двигался.
Просто ждал, вися в темноте, слабо освещенный мерцанием нескольких свечей, установленных вдоль стен коридора. Что-то в его фигуре заставило Джоан предположить, что он совершенно голый. И что-то в его фигуре было не так.
Направив на него револьвер, она начала подбираться ближе.
– Что там? – спросил Дэйв.
Она оглянулась на него. Он по-прежнему стоял к ней спиной, не сводя глаз с двери в темную комнату.
– Посмотри лучше сам, – сказала она.
Он повернулся:
– Боже!
Выставив фонарик вперед, он направил луч на подвешенного.
И застонал.
Джоан почувствовала странную смесь отвращения и облегчения. Подвешенный тип с выпущенными наружу кишками выглядел омерзительно, но уж никак не хуже всего, что она видела в темной комнате. Она была рада, что он мертв. Теперь он не так страшен.
Дэйв отвел луч фонарика подальше от него.
