Когда аплодисменты и свист[19] стихли, она объявила, что собирается взять небольшой перерыв. Люди выходили вперед, кидали деньги в чехол и расходились.
Нейт остался.
Он подошел ближе. Руки его выглядели накачанными, кожу покрывал бронзовый загар, который ей не удалось разглядеть вчера из-за темноты.
Настоящий качок, подумала она и сама улыбнулась этой мысли. Дурацкое слово – «качок». Но ему подходит.
– Злая какая песенка, – сказал он.
– Так и я злая девушка.
Он покачал головой и улыбнулся. Улыбка эта, правда, показалась Робин слегка напряженной.
– Слушай! – сказала она. – Касательно прошлого вечера: ты мне кинул в чехол двадцатку. Ты ведь понимаешь, что не надо было этого делать?
– У меня ничего другого не было.
– Ладно, в таком случае позволь мне угостить тебя обедом.
– Мне нужно бежать в магазин, – сказал он. – Я оставил там Гектора за главного, а он суетлив, что твоя собачонка.
Для Робин это прозвучало, как отговорка.
– Ну ладно, – сказала она, пожав плечами и надеясь, что он не заметил ее разочарования.
– Просто хотел зайти проведать тебя и поздороваться.
Она попыталась улыбнуться:
– А я думала, ты хочешь услышать продолжение про страну Мур-мяу.
– Наверное, как-нибудь в другой раз, – ответил он.
– Ну что ж, как знаешь.
– Мне надо возвращаться.
А сам стоял и смотрел на нее. И совершенно не походил на того веселого и живого парня, с которым Робин познакомилась вчера вечером. Он выглядел усталым, подавленным.
В конце концов она не выдержала и спросила:
– С тобой все в порядке?
– Конечно.
– Может, подхватил чего? – Она шагнула вперед и прикоснулась ладонью к его лбу. Гладкая кожа была горячей и влажной. – По-моему, тебя слегка лихорадит, – сказала Робин, опустив руку.
– Ну что вы, сестра, – сказал он, изобразив на лице усталую улыбку.
– Просто обыкновенная девушка. – (Птичка-невеличка, и ни одного яичка. Будь проклят, скотина Поппинсак.) – Моя ладонь определяет температуру не хуже градусника. Советую немедленно идти домой, выпить аспиринчику и отдохнуть.
Его улыбка слегка оживилась:
– Как бы я был рад это сделать. Всю ночь глаз не сомкнул.
– Я тоже, – сказала Робин, вспоминая ночь, проведенную под пляжным домиком.
– Где ты ночуешь? – спросил Нейт.
– На пляже.
Он нахмурился и покачал головой:
– Нельзя так делать.
– Знаю. Тролли, троллеры…
Он еще сильнее нахмурился:
– Здесь небезопасно.
– Я уже заметила.
– Тебя кто-то донимает?
– Два дня назад меня обокрали во сне. Ну а про вчерашнего бродягу ты, конечно, сам в курсе. Кстати, еще раз спасибо.
– Лучше держись от этого пляжа подальше, Робин.
– А я люблю свежий воздух.
– На ту двадцатку, что я дал тебе, ты вполне можешь устроиться в мотеле.
– А я коплю на БМВ, – пожала она плечами.
– Это тебе не шутки.
– На двадцать баксов я могу неделю завтракать по-королевски, и предпочту это крыше над головой.
– Не хочу, чтобы с тобой произошло что-то плохое.
– Я могу позаботиться о себе.
– Не говори чуши.
Робин вздрогнула.
Нейт покачал головой и зажмурился:
– Прости. О Боже. – Он потер лицо. – Зря я так… Прости.
– Все в порядке.
– Мне пора. Увидимся. – Он поспешил прочь.
Робин глядела ему вслед, пока он не скрылся в толпе. Что это с ним в самом деле? Да, лоб у него действительно разгоряченный, но вряд ли от болезни. Скорее похоже на сильное потрясение или депрессию, чем на болезнь.
А не связано ли это с ней?
Едва ли.
Но он так спешил уйти…
Робин поймала себя на том, что после вчерашнего знакомства весь день ждала этой встречи. Она, конечно, старалась выбросить Нейта из головы, но никак не удавалось. Особенно после того, как она отказалась от наезда на Поппинсака.
Лежа прошлой ночью под сваями пляжного домика, она спала очень плохо, постоянно вздрагивая и просыпаясь. То ей мерещилось, что кто-то к ней подползает, то – что ее обнаружили жильцы… Успокоиться и снова заснуть помогали только мысли о Нейте.
Теперь это казалось немножко глупым.
Вчера он просто проявил любезность, а ты уже навоображала себе невесть что.
Тоска грызла ее. Давным-давно странствует она по городам, наслаждаясь свободой, презрев одиночество, с нетерпением ожидая каждого нового дня. Все началось с необдуманного бегства, но постепенно переросло в настоящее путешествие.
Потому-то она и оказалась здесь.
А теперь она поняла, что все кончено.
Нейт мог стать тем, кого она искала все это время.
Мог.
Но не стал.
Она стояла, терзаемая чувством невероятного одиночества, холодного и серого, словно океан.
– Умираю с голоду, – сказала Джоан.
– Чего тебе хочется?
За две недели совместного с Дэйвом патрулирования променада, она перепробовала почти все, что продавалось в местных магазинчиках, и теперь пыталась выбрать из огромного количества вариантов: гамбургеры, чизбургеры, хот-доги, чили-доги, субмарины, рыба с жареной картошкой, жареные мидии, плюс мексиканская, китайская и греческая кухни.
– А что это за штука такая в пита, с бараниной и сметаной? – спросила она.
– Гиро?
– Точно. Не хочешь такую?
– Она сильно пачкается, – сказал Дэйв. – Не хотел бы, чтобы ты смущалась из-за того, что капает.
– Иди на хрен, – сказала она и слегка толкнула его.
– И пойду.
