Дэйв схватился за руль. Вытянув ноги, коснулся педалей.
Водительское сиденье было отрегулировано будто специально под его рост. Для Глории такая высота была слишком большой.
Значит, кто-то
Выходит, подумал Дэйв, последним человеком, сидевшим прошлой ночью за рулем автомобиля Глории, был некто высокий.
Он откинулся на спинку кресла, зажмурил глаза и услышал собственный стон.
Телефон зазвонил, вырывая Робин из сладкого сна. Она открыла глаза, уперлась взглядом в потолок и поняла, что лежит не в спальном мешке, а в настоящей кровати. Еще через мгновение она вспомнила, где находится. И сразу догадалась, кто звонит. Перекатившись на живот, она приподнялась на локтях и сняла трубку:
– Алло?
– Говорит ваш персональный будильник.
– Привет, босс. – Прохладный ветерок проникал в комнату, холодил грудь. Робин засунула под нее подушку.
Когда она потянулась за одеялом, чтобы прикрыть плечи, Нейт на другом конце провода спросил:
– Ну как, хорошо спалось?
– Не очень. Все ты виноват.
– Я? – с притворным удивлением спросил он. – Как это? Я выбрал плохой мотель? В нем слишком шумно? Или кровать жесткая? Или что-то еще? Видимо, я слишком рано ушел.
– Вот то-то и оно. Ты не ушел.
– Что?
Робин немного сдвинулась в сторону, чтобы ощутить тепло простыней и подушки:
– Что бы я ни делала, мне никак не удавалось выбросить тебя из мыслей. Полночи ты не давал мне заснуть.
– Жаль, что меня на самом деле не было рядом.
– Еще как жаль…
Трубка замолчала, слышны были лишь помехи.
– Эй, ты еще там? – спросила Робин.
– Извини, я немного отвлекся, чтобы отвесить себе оплеуху за то, что испортил тебе ночь.
– Эй, ты с ума сошел?
– Ничего не могу поделать, чувствую себя дурак дураком.
– Не глупи. Ты очень милый.
– Правда?
– Правда.
– Если бы я только знал, что ты так маешься…
– Но ты же знал, верно?
– Наверное, да. Во всяком случае, надеялся. Просто не хотел, чтобы ты подумала, будто я сделал все это специально, чтобы… остаться. В смысле, я боялся, что ты неправильно меня поймешь. Понимаешь? Снял тебе комнату. Пообещал устроить на работу. Я не хотел, чтобы выглядело так, будто все это ради того, чтобы затащить тебя в постель.
– Но ведь мы оба понимаем, что все именно так.
В трубке послышался смешок. Робин почти ощущала на своем ухе его дыхание.
– Ты для меня значишь гораздо больше, – сказал Нейт.
– Ты для меня тоже.
– Хочешь, позавтракаем вместе? – спросил он.
– Конечно. Я уже готова. Через сколько ты сможешь подъехать?
– Минут через десять, если потороплюсь.
– Так поторопись.
Робин повесила трубку и вылезла из постели. От прохладного утреннего воздуха все тело покрылось мурашками. Дрожа, она зашла в ванную, сходила в туалет и почистила зубы. Она знала, что ванна взбодрит и согреет ее, но времени не было. Робин понимала, что Нейт подождет ее, если она попросит, но ванна не имела никакого значения. Все, что имело значение – это вновь оказаться с ним как можно скорее.
С того момента, как он ушел от нее ночью, Робин испытывала странное чувство, будто он забрал с собой частичку ее самой. Чувство, будто ей не хватает чего-то, непонятно чего. Но она утешала себя тем, что когда он вернется, все опять наладится.
Наверное, эта недостающая частичка и есть Нейт, думала она, умываясь. Или мое украденное сердце. Как насчет такого варианта?
Интересно, существует ли песня, в которой поется о такой вот потерянной частичке?
Принесет мое сердце на серебряном блюде? Да ну их, эти блюда, она же не Иоанн Креститель[24]… Лучше так:
Робин улыбнулась своему отражению в зеркале, взяла полотенце и стала вытираться. Закончив с утренними процедурами, она вышла из ванной. Желая предстать перед Нейтом как можно эффектнее, она решила надеть новое платье. Тем более, на этом платье есть логотип Фанленда, подумала она, самое то для первого рабочего дня в этом парке.
Только закончив возиться с поясом, она услышала шаги на балконе, а через мгновение – стук в дверь.
– Минуточку, – отозвалась Робин.
Проходя мимо зеркала, она поправила прическу, подошла к двери и открыла ее.
Нейт вошел в комнату и тут же заключил Робин в объятия. Она ответила тем же. Их губы соединились в поцелуе. Потерянная частичка была восстановлена.
Робин снова ощущала себя единым целым.
Отстранившись, она посмотрела ему в глаза и прошептала:
– Я по тебе скучала.
– А я скучал еще сильнее.
– Нет, не сильнее, чем я.
– Поверь, гораздо сильнее.
– Ладно, верю.
Он улыбнулся, и она ощутила его дыхание на своих губах.
