Не знаю, что с ним случилось. Множество периферийных устройств были отрублены от Майка во время последней бомбежки. (Уверен, бомбили специально, чтобы вывести из строя наш баллистический компьютер.) Может, из-за этого он опустился ниже «критического уровня», который требуется для самосознания? (Если такой уровень вообще существует, это ведь только гипотеза.) Или его еще до бомбежки «убила» децентрализация функций управления?
Не знаю. Если все дело в «критическом уровне», то система Майка давно восстановлена и он должен был бы вернуться к прежнему состоянию. Почему же он не просыпается?
Можно ли так напугать машину, так ее ранить, чтобы она впала в кататонию и отказалась от общения? Чтобы ее эго замкнулось в себе, все сознавая, но не желая рисковать. Нет! Быть того не может! Майк не ведал страха – он был так же весело бесстрашен, как и проф.
Годы… Перемены… Мими давно уже самоустранилась от руководства семьей. Теперь Ма – это Анна, а Мими дремлет у видео. Слим уговорил Хейзел сменить фамилию на Стоун, она изучает инженерное дело, у них двое ребятишек. Изобретены новые лекарства от последствий невесомости, и теперь землееды могут торчать у нас три-четыре года и спокойно возвращаться домой. Есть аналогичные средства и для нас – молодежь часто отправляется на Терру учиться. Что касается тибетской катапульты, то на ее постройку потребовалось не десять лет, а все семнадцать. Работы на Килиманджаро закончились раньше.
Еще один небольшой сюрприз. Когда пришло время, кандидатуру Стью для принятия в семью выдвинула Ленора, а не Вайо. В общем-то, большой разницы нет, мы все проголосовали за. А еще одно событие трудно назвать неожиданным. Мы с Вайо провернули его еще в те времена, когда имели кое-какой вес в правительстве: на пьедестале в Старом Куполе водружена медная пушечка, а над ней искусственный сквознячок развевает флаг – черное поле, усеянное звездами, алая бастардная полоса, шитая золотом гордая пушка, а ниже девиз – ДАРЗАНЕБЫ!
Там мы празднуем свое Четвертое июля.
Получаешь только то, за что заплатил; проф понимал это и заплатил с радостью.
Однако проф недооценил болтунов. Они не приняли ни одной его идеи. Видно, в человеческой природе глубоко укоренился инстинкт превращать все то, что не запрещено, в «обязательно». Профа заворожила возможность формировать будущее с помощью огромного разумного компьютера… и он не уследил за тем, что творилось у него под носом. О, конечно, я его поддерживал. А теперь вот сижу и сомневаюсь. Были бы голодные бунты слишком большой ценой за то, чтобы дать людям жить по-своему? Не знаю.
Я вообще не знаю никаких ответов.
Спросить бы у Майка.
Я просыпаюсь по ночам и слышу тихий шепот: «Ман… Ман, мой лучший друг…» Но когда я в ответ шепчу «Майк?» – он не отвечает. Может, бродит где-то рядом и ищет «железку», в которую можно вселиться? Или погребен в Нижнем комплексе и пытается оттуда выбраться? Все его специальные ячейки памяти где-то там, они только ждут, чтобы их пробудили. Но я не могу вернуть их к жизни… они закодированы на голос.
Да, я знаю, он так же мертв, как и проф. (А как мертв проф?) Что, если я наберу код еще раз и скажу: «Привет, Майк!» – а он вдруг ответит: «Привет, Ман! Как насчет хорошего анекдота?» Давно уже я не решался это проделать. Нет, не может он умереть! У него же не было никаких повреждений! Просто он потерялся.
Ты слышишь,
Слишком много перемен… Может, схожу сегодня вечером на толковище, вброшу несколько случайных чисел.
Или нет. С тех пор как начался бум, многие, кто помоложе, махнули на астероиды. Слыхал, там есть недурные местечки, где народу пока маловато.
А что? Какие наши годы! Мне ведь и ста еще нет.
…
