Первая после тундры встреча произошла в кабинете главного геолога. Комната была не очень большая: Вадим запомнил светлые шторы и обилие образцов на столах, на полке, в шкафу, даже, кажется, на полу.
Они поспорили тогда с отцом Дины. Прилетев с поля на попутном вертолете, Вадим азартно требовал разделить отряд и отступиться от проекта в пользу более перспективных маршрутов. Стырне спокойно повторил излюбленную фразу: важен любой поиск, чтобы закрасить белое пятно.
— Зачем мне вскрывать, например, третью линию, когда проходит-то она между двумя пустыми, уже вскрытыми? — горячился Вадим. — Это же напрасная трата труда, времени, государственных денег.
Главный геолог повторил:
— Отряд ищет не уголь, а фосфориты. Надо идти сплошной задиркой и не отклоняться от проекта ни вправо, ни влево.
Вадим потер заросший густой щетиной подбородок:
— Так только пешки ходят.
— Дойдите до линии противника и станьте ферзем.
В это время и вошла Дина, вошла без стука и сразу начала было оживленно говорить с отцом, но, узнав в обросшем плечистом его собеседнике Вадима Сырцова, воскликнула:
— Вот так дела! Откуда ты? Здравствуй, Вадим!
— Здравствуй!
Произошел короткий обмен репликами, какой бывает между знакомыми, не видевшимися несколько лет. Она невпопад сказала, что учится на химфаке Московского университета и проводит каникулы у отца. Вадим вежливо улыбнулся, и ее разозлила эта улыбка: она ясно видела, что ему не терпится возобновить прерванный ее приходом разговор. Отойдя к окну, она замолчала.
— Разумеется, Вадим Аркадьевич, вы не пешка, — осторожно говорил главный геолог. — Но все мы пешки, если посмотреть сверху, со спутника, что ли — иными словами, с точки зрения Госплана. И особенно огорчаться, собственно, нет оснований. Белых пятен становится все меньше.
— Странный у вас взгляд, Ян Зигмундович! — взорвался Вадим. — Поиски полезных ископаемых вы выдаете за какую-то самоцель, будто у геологии одни задачи, а у страны — другие. Черт с ними, с белыми пятнами — нужны фосфориты!
— Так давайте, давайте их! — Главный геолог протянул увесистую ладонь и слегка потряс ею.— Самые хорошие слова — это камни. Где они? Их нет. В Алитэ-Каргинской свите нет фосфоритов.
— Вы уверены?
— Безусловно! Она сложена компонентами, исключающими их наличие.
— Зачем же тратите на поиски десятки тысяч рублей, зачем кормите человеческой кровью таежный гнус, если уверены, что там пусто?
— Нужно закрасить пятно, — бесстрастно повторил Стырне.
— А если я все-таки найду?
— Чудес в природе не бывает!
— А это что? — Вадим со стуком высыпал на стекло перед главным геологом пригоршню желтоватых камушков.
Дине очень хотелось вмешаться, ее тонкие загорелые пальцы так и тянулись к камушкам, но она сдержалась, с внешним безразличием следя за разговором.
Отец, видно подстегнутый ее присутствием, словно закусил удила. Он мельком взглянул на камушки и даже не прикоснулся к ним.
— Послушайте, Сырцов, вы ведь не стажер, а начальник отряда, — сдержанно заметил он, берясь за бумаги. — Таких фосфатов кальция в любой речке... Нужны промышленные залежи!
Вадим покраснел до корней волос. Так и не подняв глаз, он медленно вышел из кабинета.
Дина догнала его за углом прилегающего к управлению парка и, поравнявшись на самом медленном ходу, приоткрыла дверцу автомобиля.
— Садитесь, подвезу.
Вадим удивился, увидев ее за рулем машины, но ничем не выразил этого и, машинально перешагнув каменную канавку, отделявшую тротуар от мостовой, опустился на сиденье. «Запорожец», качнувшись, стал набирать скорость.
— На малый аэродром?
— Туда.
Он заметил, что девушка поехала не в ту сторону, но ничего не сказал. Видимо, ей хотелось побыть с ним подольше наедине. Ну что ж, ведь они крещены пургой и белой тундрой. Вадиму вспомнились ночи, когда, случалось, ему страшно хотелось ее увидеть, но он посмеивался за это над самим собой. А сейчас она сидела рядом, держа руки на белой винипластовой баранке.
— А почему бы, — она опять перешла на «ты», — почему тебе не отдохнуть денек-другой? — И Дина повернула зеркальце так, чтобы видно было его лицо.
— Я прилетел незаконно. Ребята сегодня же улетают назад.
— Сколько в твоем распоряжении?
— Час.
Машина катилась по улицам, брала подъемы, обгоняла другие машины и давала обогнать себя, смирно замирала перед «зеброй», если там был хоть один пешеход, и перед красным огнем светофоров на перекрестках, а они сидели друг подле друга, плечом к плечу и молчали. Ему все не верилось, что она рядом, что это ее нога в тонком капроновом чулке тут, рядом с ним, нажимает на педаль сцепления. Хотелось ехать так долго-долго; они удивительно понимали сейчас друг друга, и говорить об этом не требовалось.
Она мельком взглянула на часы, и он понял, что она считает, сколько еще минут осталось быть вместе. Он тихо улыбнулся этому, и она тоже поняла. Совсем рядом были ее синие сияющие глаза. Как часто вспоминал он их за последний год. Почему?
