– Не буду, – буркаю я, освобождая место на столе для тарелок. – Дочитаю завтра.
Мне снова приходится смириться с неизбежным и сделать, как говорит служанка.
Меня разбудили голоса, они вроде бы и старались говорить тихо, но сон у меня чутким здесь стал, возможно из-за страха, который не отпускает горло ни на секунду. Юркие служанки, Дакам и Глиса, иногда мне кажется, они сестры, но по какой-то причине хотят это скрыть, так они похожи, словно две капли из Ручья Полуночи, блестящие невинные капельки, один лишь взгляд на которые, утоляет жажду. Обе светлые, волосы почти белоснежные, ложатся на хрупкие плечи аккуратными завитками, глаза ярко-зеленые, будто ненастоящие, сверкают, словно два драгоценных камня, искусно вставленные в безупречную оправу. У девушек одинаковый рост, одинаковое телосложение, даже голоса едва ли удастся различить. Неужели такое возможно? Два совершенно одинаковых дитя, но они не близнецы и не двойняшки. Лица у девушек разные, но схожи чертами.
Я подскакиваю, испуганно озаряясь вокруг. Обе служанки мгновенно стихают, удивляясь моему испугу. Не замечая ничего враждебного, натягиваю одеяло по самый нос и пытаюсь не смотреть на девушек, перешептывающихся о странном поведении госпожи. Быть может они в самом деле не понимают, отчего я дергаюсь при каждом звуке, но это отнюдь не показатель того, что дворец безопасен.
Мой дар растет с каждым днем, я стараюсь не показывать этого, но благодаря пробудившимся силам, чувствую неладное, словно оборотень, чую запах коварства, что обмазан кровью. Моей кровью. У меня много вопросов накопилось, но задать их нужно определенному человеку, чтобы услышать нужный ответ.
За несколько недель, проведенных в Савиране, мне удалось кое в чем разобраться, дворец – умело сотворенная иллюзия, точнее не весь дворец, а ужасы, наполняющие его, иллюзия человека, в чьей душе монстрам уже не хватает места, от того он решил выпустить их наружу. Еще савирийцы врут. Всегда. Ложь для них что-то вроде игры, им нравится плести серебряную паутину злословия и клеветы, обращать ее друг против друга, равно наслаждаться победой и проигрышем.
Дакам звонко хихикает, щуря глаза, Глиса прикладывает к губам палец, шутливо, совсем по-детски. Глиса копается в гардеробе, перебирая туфли, Дакам роется в шкатулках, вытаскивая на свет кольца и серьги. Видимо, подготовка к балу продвигается полным ходом. Только без меня, я не собираюсь учувствовать в балагане.
– Если думаете, что королевы спят до обеда, сильно ошибаетесь, они поднимаются еще до рассвета, – бурчит влетевшая в спальню Тирива.
Я отвлекаюсь от раздумий и перевожу взгляд на старшую служанку. Она, как всегда, сама строгость.
Простое однотонное платье, никаких украшений (хотя старшим слугам они полагаются, дешевые и не в больном количестве, но полагаются, Лэнни этим никогда не пренебрегала), волосы подняты в не менее строгую и всегда одинаковую прическу, волосок к волоску. Отчего-то с первого дня знакомства с Тиривой, меня не покидает чувство, что-то случилось в ее жизни такое, что заставило ее стать бесчувственной, холодной.
– Ты всегда ворчишь ни свет ни заря? – Мне приходится приподняться на локтях, мягкое одеяло соскакивает вниз и тело почти сразу покрывается мурашками.
Тирива останавливается, грозно зыркает на меня. Сваливает ворох тканей на письменный стол, разворошив мои учебные бумаги и упирает руки в бока.
– Юная леди, не стоит делать вид, что вы выше дворцовых правил и устоев. Занятия на сегодня и завтра отменены, вам нужно готовиться к балу. В вашу честь, между прочим.
Вот они, утренние сложности, настигающие меня постоянно. Знаю, что Тирива старается изо всех сил быть дружелюбной, снижать уровень строгости, но сегодня она явно на взводе.
А вот с занятиями обидно. Я как-то слышала, что их отменяют за неделю, а то и за две до важного события, чтоб леди непременно успели подготовиться. Однако мне претит одна только мысль о том, что я буду выбирать наряды и украшения для жертвенного кострища, который возвели в якобы мою честь. Про костер, конечно, слишком, но сути не меняет. Я знаю, для чего устраивают бал.
– Поднимайтесь, миледи. Пора бы уже привыкнуть к распорядку.
– Меня зовут Луна. – Мой голос срывается на глухой рык. – И я такая же леди, Тирива, как ты королева.
Служанка замирает, ее взгляд медленно ползет по мне, не суля ничего хорошего.
– Прекратите язвить, Луна. – Женщина потерла лоб тыльной стороной ладони, собирая в кулак волю, чтоб не надрать мне известное место. – Надеюсь, однажды вы все же проснетесь леди.
Я готова была увидеть в ее глазах гнев, раздражение, обиду или даже злость, но не грусть и тоску. Теперь мне по-настоящему стало интересно. Так вышло, что, наверное, инстинкт, отчаянно бьющийся за мое выживание во дворце, обострился до предела. Мне стало намного легче улавливать эмоции и чувства людей, так я понимаю, о чем они думают или, что замышляют. Так вот Тирива – скучает о ком-то и уже очень давно.
– Расскажи мне, – я вскочила с кровати и подбежала к женщине. – Расскажи.
