– Я и не переживаю. – Ада с деланым равнодушием пожала плечами, мол, нет ей никакого дела до Подколодной.
– Вот и правильно. – Никита серьезно кивнул и внезапно спросил: – Что делаешь вечером, Аделаида?
Ада замялась. Признаваться в том, что свой день рождения она проведет дома с мамой и братьями, как и любой обычный день, ей не хотелось. Может, пригласить Никиту? Но на столе не будет даже торта, не говоря уж о непозволительной роскоши – шампанском.
– Я тебя приглашаю в одно потрясающее место, – внезапно предложил Никита.
Ада недоверчиво взглянула на него и, заметив, как внимательно прислушивается к их разговору Зоя Подгорная, нарочито громко уточнила:
– Ты зовешь меня на свидание?
Подгорная аж вздрогнула всем телом от негодования и метнула на Аду убийственный взгляд.
– Я зову тебя отметить твой день рождения. Так что?
– Согласна. – Ада улыбнулась Никите и бросила победный взгляд на пошедшую красными пятнами Зойку, внезапно утратившую свой лоск и блеск. Не сказать чтобы Никита сильно нравился Аде, но ради того, чтобы досадить Подколодной, она не против закрутить с ним роман. В конце концов, уже пора. Она теперь совершеннолетняя!
Они договорились встретиться в восемь у торгового центра, и Ада королевой проплыла мимо застывшей столбом Зойки. Этого Подколодная стерпеть не смогла – на входе в класс Ада почувствовала сильный толчок в спину и рухнула на колени, порвав последние приличные колготки. Хотелось расплакаться от досады, но Никита подал ей руку и помог подняться. Так, рука в руке, они дошли до ее парты, за которой Ада обычно сидела в гордом одиночестве, и Никита сел рядом с нею, давая понять, что Ада теперь под его защитой.
Вечером в ожидании Никиты Ада примерила самое нарядное платье – с летящей юбкой и узкой талией, перетянутой ремешком. Она бы предпочла что-то менее броское, но выбирать не приходилось – платье отдала располневшая соседка, подрабатывающая певицей на свадьбах.
– Дочка, какая ты красивая! – в восхищении ахнула мама, а потом грустно добавила: – И взрослая совсем.
Как сердцем почувствовала, что Ада домой больше не вернется. А потом достала с антресолей самые красивые туфли – уже забылось, кто и когда их отдал за ненадобностью. Были они совсем новые, на изящной шпильке – и Аде жали нещадно. Но она была готова вытерпеть эти муки ради того, чтобы хоть раз в жизни почувствовать себя принцессой и увидеть, как парень смотрит на нее не с жалостью, отмечая поношенные вещи, а с восхищением.
День выдался теплым, Ада накинула на плечи легкую курточку и по пути к торговому центру ловила на себе заинтересованные взгляды. Никита уже ждал ее в назначенном месте и был поражен. Но не так, как рассчитывала Ада. В его глазах читалось сомнение. Как будто бы он уже пожалел, что пригласил ее на свидание.
– Что-то не так? – расстроилась Ада.
– Ты выглядишь прекрасно, – заверил он. – Это я дурак, надо было предупредить, чтобы ты оделась во что-то более удобное.
Ада замялась, не понимая, в чем загвоздка.
– А впрочем, – Никита улыбнулся, – у тебя же день рождения. Сегодня ты должна блистать!
Она ожидала, что Кравцов отведет ее в ресторан или хотя бы в кино. Но одноклассник увлек ее прочь от торгового центра, к жилым новостройкам.
– Куда мы идем? – занервничала Ада, когда Никита свернул во двор панельной высотки. – Если ты ведешь меня к себе домой, то я никуда не пойду.
Никита взглянул на нее с недоумением, как будто такая мысль даже не приходила ему в голову, и торопливо объяснил:
– Ничего такого! Я живу не здесь. Но у меня есть ключи от крыши этого дома.
– От крыши? – поразилась Ада и замедлила шаг. – И что мы там будем делать, на крыше?
– Как что? Отмечать твой день рождения!
Ада плохо представляла, как можно отмечать день рождения на крыше. Видимо, сомнения отразились на ее лице, и Никита хлопнул себя по школьному рюкзаку, который висел на плече:
– Я взял шампанское, клубнику и шоколад.
Клубника? В октябре? Для Ады это было что-то невероятное, как подснежники в январе. Ради клубники с шампанским она была готова отправиться за Никитой хоть куда – даже на крышу небоскреба.
– Сколько тут этажей? – Она задрала голову, считая окна.
– Двадцать пять. Так что, идем? – Он протянул ей руку, и Ада, смеясь, вложила свою ладонь в его:
– Идем!
С крыши открывалась невероятная панорама окрестностей: в сгущающихся сумерках округлый торговый центр переливался неоновой рекламой, как огромный елочный шар, сверкали цепочки фонарей на парковке, алой рекой пылали фары автомобилей, застрявших в вечерней пробке. Ада без труда отыскала красную крышу школы и панельную коробку своего дома с детской площадкой, на которой она почти ежедневно выгуливала братьев. Отсюда все виделось иначе, и, подойдя к краю крыши, Ада почувствовала себя вольной птицей, парящей над вечерним городом. От высоты закружилась голова, Ада покачнулась на непривычно высоких каблуках, и Никита крепко удержал ее за плечи:
– Осторожней! Не подходи так близко к краю.
