Соня с тяжелым сердцем обернулась, глядя на собаку и домик Лаптева позади.
— Он ведь ничего не сделает ему? Марк?
Ответом была тишина. Все помнили, как первый визит Марка к Федору чуть не завершился пожаром.
— Теперь он знает, чего ожидать от Марка, — угрюмо сказал Яр. — И сумеет за себя постоять.
Соня беспомощно стиснула кулаки. Она понимала, что, оставшись в доме Федора, они подставили бы себя. А сейчас только от них зависело спасение Ви и других подопытных из лаборатории. Но все равно не могла отделаться от чувства вины перед хозяином, который был так добр к ним.
— Лис, — она повернулась к парню, сидевшему с ней на заднем сиденье, — ты думаешь, у нас получится?
— У нас нет выбора.
Час спустя черная иномарка с угрожающим ревом пронеслась по заброшенной деревне между пустыми домами и затормозила у избы на опушке леса. Федор ждал сына, но явился отец. По-хозяйски толкнул калитку, вошел во двор, усмехнулся знакомой ненавистной улыбкой.
— Жив, Лапоть! — воскликнул с веселым недоумением. — А я, признаться, не поверил сыну, что ты до сих пор небо коптишь.
Лайка, лежавшая у ног, вскочила и подобралась, почуяв в раннем госте хищника.
— Паршивый у тебя сынок, весь в отца, — не сдержался Федор, хмуро разглядывая бывшего соседа по общаге. С их последней встречи Полозов раздался в плечах, возмужал и стал настоящим франтом — хоть сейчас на красную дорожку или международный конгресс. Его дорогой костюм резко контрастировал с деревенским пейзажем и смотрелся до нелепости комично.
— Обижаешь старого друга. — Аркадий покачал головой. — А я не обидчивый! Столько лет не виделись. Дай хоть тебя обнять!
Полозов с обманчивым дружелюбием раскинул руки, шагнув к крыльцу. Лайка предостерегающе зарычала. Федор без заминки вскинул ружье. Он целился не в человека — в нелюдя, мнившего себя выше других, считавшего себя вправе распоряжаться чужими судьбами, в одночасье сломавшего его собственную жизнь… Палец уверенно лег на спусковой крючок, а сердце затопило жгучей обидой… За годы, проведенные в инвалидном кресле, за свой одинокий век — без семьи, без детей, без надежды.
— Злой ты, Лапоть. Одичал совсем в глуши, — протянул Аркадий. Его светло-серые глаза насмешливо сузились, сделавшись похожими на глаза змея.
Полозов и студентом был похож на змееныша с этим его хищным прищуром, с надменной ухмылкой. Но тогда он только пробовал свои силы, а сейчас превратился в натурального питона в человеческом обличье — опасного, не знающего жалости. Стальной костюм сидел по фигуре, как кожа, ткань с синим отливом переливалась на рассветном солнце, как чешуя, еще больше усиливая зловещее сходство с рептилией.
— Я тебя в гости не звал, — резко сказал Федор.
— Так я не к тебе. — Полозов сбросил добродушную маску и показал истинное лицо змея. — Я за сыном. Но вижу, не успел. — Он скользнул цепким взглядом по двору и окнам, где ничто не выдавало присутствия ребят. — Сбежал Яр, не дождался меня.
— От такого отца, как ты, нужно бежать как можно дальше, — вырвалось у Федора.
— Я так понимаю, мой старший тебе понравился. — Аркадий прищурился. — Ярослав всегда привечал сирых и убогих.
Змей выпустил жало, целя в самое больное место, и Федор невольно дернулся от этого словесного укола. А Полозов рассмеялся, довольный произведенным эффектом. Лайке не понравился этот трескучий, как у гадюки, смех, и она тревожно тявкнула. А у Федора от этого издевательского хохота все помутилось перед глазами, он вскинул ружье, целя змею прямо в грудь.
— Убьешшшь? — прошипел змей, ничуть не испугавшись. Это младший сын, Марк, не зная Федора, испугался наставленного на него ружья. А Полозов слишком хорошо изучил своего бывшего соседа по общаге, миролюбивого Федю Лаптева, чтобы увидеть в нем угрозу. — Ты же у нас добрый, Лапоть…
— Был добрый, — мрачно возразил Федор. — Да вышел весь.
На секунду в змеиных глазах Полозова промелькнула тень изумления, тонкие губы сложились в удовлетворенную ухмылку, как будто он неожиданно встретил достойного противника там, где вовсе не надеялся.
— А ты изменился, Лапоть! Ладно уж, — он отступил на шаг, — живи. — Полозов с презрительным видом обвел взором обветшалый дом и неухоженный двор. — Точнее, прозябай дальше в своей глухомани. Долго ты тут еще протянешь, без еды, без связи?
Федора пронзило внезапной догадкой. Так, значит, то, что ему забыли доставить продукты…
— Да-да, это моих рук дело. — Полозов упивался своей низостью. — Отменить доставку и стереть твои контакты из базы не составило труда. Никто к тебе не приедет, не жди.
Лайка, чутко прислушивавшаяся к разговору, громко залаяла, словно говоря, что не даст хозяина в обиду. Полозов поморщился, глядя на собаку, и его взгляд Федору очень не понравился.
— Тебе мало того, что ты со мной сделал? — не выдержал Федор.
— Ничего личного, — осклабился Полозов. — Не в моих интересах было, чтобы Яр с приятелями задержался у тебя надолго.
— Так ты знал? — У Федора перехватило дыхание от волнения.
— Конечно, — насмешливо протянул Полозов. — Ты можешь провести моего младшего, но не меня.
