— В какой соре? Я ни с кем не ссорилась, это ты орал, как подстреленный!
Медленно повернулся ко мне, посмотрел в глаза, и положил руки на мои плечи.
— Клянусь, я тебя закрою в подвале! Неужели ты не понимаешь? Я боюсь! Боюсь тебя потерять! — заорал с такой силой, что меня передернуло. — Или ты продолжаешь играть в обиженную? Думаешь, теперь моя ложь главное? — яростно дышал, сжимал кулаки, не отводя взгляда.
— Я не боюсь Эцио! — зашипела. Почувствовала укол злости. Меня бесило, что он считал меня глупой и наивной. Я не такая, и мириться с его криками, истериками не собираюсь. — А даже если умру, хочу прожить последние дни, как нормальный человек. Забыть о страхе и приближающимся испытании.
На лице мужчины застыло удивление. В ступоре смотрел на меня, потом обхватил лицо руками.
— Не смей! — сказал севшим голосом. — Не смей даже думать о смерти! А как же я? Обо мне ты подумала? Об отце?
— Нед, — накрыла его запястья ладонью, прикрыла глаза, чтобы сдержать слезы, — я не хочу умирать, мне еще двадцати нет, но если не смогу себя защитить…
Замолчала. В груди невыносимо жгло. Хотела еще что-то сказать, но в салон вернулся Зубр и резко повернулся к нам.
— Сарни звонил. Говорит, кровососы Эцио были в зале, но почему-то поехали за лимузином. Теперь я понял, почему ты поменялась одеждой.
Я даже об этом не думала.
Боже! Я же только хотела помочь, а на самом деле…
33.
Всю дорогу домой я не находил себе места. Опасность шла по пятам, а осознание того, что ты не сможешь защитить свою женщину — просто выбивало землю из-под ног. Нежные чувства к противоположному полу, всегда делали из меня труса, точнее — существо, для которого не было больше ничего, кроме любимой женщины.
За это я поплатился в прошлой жизни. За искреннюю глубокую любовь к хитрой ведьме. Возможно, она меня никогда и не любила, но я этого не понимал. Просто любил, просто отдавал себя, а когда над ней нависла опасность, я, не задумываясь, пошел под пули. Если быть точным — под острые клыки Эцио.
Иногда даже думал, что и не любил вовсе. Магия и травки могли делать свое дело, но не в случае с Эл. Рядом с ней я отчетливо знал, что чувствовал, хоть и много времени отворачивался от внутренних сигналов. А эффект дежавю, был просто поразительный.
Тогда, я был человеком, простым двадцатилетним мальчишкой, без понимания слов “магия” и “оборотни”. Я был слаб и бессилен против тысячелетнего проклятого волка, как и сейчас. Только разница заключалась в том, что я знал, с кем имел дело, даже знал, как его выбить из колеи, но не знал самого главного: как защитить мою девочку, и вытащить волка из западни. Я думал и боялся представить, что было бы, если Лай не найдет способ…
Честно говоря, думать об этом не хотелось, но в голову больше ничего не лезло.
— Голодна? — тихонько шепнул Эл. Она еще злилась из-за ссоры. Сидела тихонько, наверное, опять что-то придумывала.
— Нет, — отрезала.
Мы заехали в наш квартал и я приказал остановиться. Вышел сам, помог выбраться моей паре. На свой страх и риск приказал Зубру ехать домой. Чувствовал безопасность, ведь это мой квартал, не думал, что кровососы могли осмелеть и припереться сюда.
Очень хотелось порадовать мою девочку маленькой прогулкой и накормить самыми вкусными в мире уличными пончиками с мясом.
Когда Эваган только открыл свое кафе, я тоже относился скептически, но со временем только искал повод пойти в его лавку.
— Ты же сказал, что это опасно? — переплела наши пальцы. С восхищением разглядывала двухэтажные домики и витрины магазинов.
Ночной город воскресал и оживлялся: звучала легкая музыка, влюбленные парочки бродили и целовались, танцы прямо посреди улицы.
— Эл, я не такой, как ты думаешь…
Она остановилась, посмотрела на меня с сожалением и понимаем. Сама обняла, прижалась к моему телу, прислонив голову к груди.
— Я знаю, чувствую, но твои замашки вождя меня просто бесят, — подняла голову, — Когда ты орешь, хочется поджарить твою задницу, выбить всю дурь, чтобы хоть немного уважал меня.
— Я уважаю, просто мне тяжело совладать с эмоциями. Это мое слабое место, — я был готов признать, что не прав, только не вслух.
— Не проблема, будем тебя перевоспитывать, — удовлетворенно выгнула бровь. — Куда идем? Домой?
Я только улыбнулся. Потянул за собой и вскоре мы пришли к лавке моего друга. Эл сначала стеснялась амбала, наблюдала, как он готовит пончики, очень удивлялась, что мужчина, да еще и оборотень — уличный повар. Когда попробовала хрустящий пончик, сразу заказала еще два. Весело щебетала с Эваганом, а когда пришла очередь уходить — обняла его. Вот, уж, эти женщины!
— Думаю, это было не обязательно, — почувствовал прилив ревности.
— Да, ладно тебе, — смешно закусила нижнею губу. — Он классный, думаю, надо сменить нашего повара, Эв больше мне понравился.
После этих слов точно знал, на кого менять не стал бы, даже, под страхом смертной казни, спасибо, что предупредила.
Домой шли в обнимку. Эл молчала, терлась щекой в мою грудь, согревая своим теплом.
