Я не успеваю ответить: Аток издает оглушительный рык, и земля вокруг нас раскалывается, словно яичная скорлупа. Хуан Карлос ловко обегает разломы и бросается с мечом на одного из королевских воинов. Люди в панике отползают от трещин в земле, и, когда толпа разделяется, я вижу Атока. Наши взгляды встречаются. Самозванец одним прыжком преодолевает разлом и набрасывается на меня.
Мы валимся с ног; он оказывается сверху. Тяжело дышать. Аток вцепляется мне в шею и начинает душить. В глазах темнеет. Я успеваю заметить попугая с кинжалом в лапах. Подлетев поближе, он разжимает когти, и оружие со звоном падает на камни рядом со мной. Грохот сражения заглушает этот звук.
Нащупываю кинжал и со всей силы вонзаю в шею Атока. Лезвие входит глубоко в плоть, словно ключ в замочную скважину, и я проворачиваю его внутри. Глаза Атока расширяются; изо рта льется бурлящая кровь. Прямо мне в лицо, в глаза. Горячая и липкая, с кислым металлическим запахом.
Земля успокаивается. Я спихиваю его с себя, чтобы освободить сдавленные ребра. Он мертв. Он мертв. Он мертв. Моя анаконда, шипя, подхватывает труп Атока и отбрасывает в сторон у. Я поворачиваюсь на бок и сплевываю кровь своего врага. Передо мной неожиданно появляется солдат; я вижу его грязные пальцы в грубых кожаных сандалиях. Едва успеваю увернуться от удара меча, но тут откуда ни возьмись подлетает мой попугай и впивается когтями в глаза воина. Анаконда обвивает его тело и сжимает, сжимает, сжимает, пока лицо не приобретает фиолетовый оттенок. Солдат издает последний сдавленный вопль, от которого еще долго звенит в ушах, и испускает дух.
Я поднимаюсь и вытаскиваю кинжал из горла Атока. Меч остался в животе одного из стражников и затерялся в бою. Тамайя спешит ко мне и помогает стереть с лица кровь ее брата.
– Ты спасла меня, – задыхаясь, шепчет она и крепко обнимает меня. –
Но мое внимание привлекает фигура за ее спиной. Мертвец, который не был похоронен и не смог обрести покой.
– Рано.
Она отстраняется и, нахмурившись, вопросительно смотрит на меня.
– Армия призраков уже здесь.
ИЛЛЮСТРИЙСКИЙ РОГ ИЗДАЕТ оглушительный рев, возвещая наступление призрачной армии. Кто-то в ужасе вскрикивает, указывая на площадь, которая стремительно заполняется непонятной серой массой. Это не туман и не дым: в этом странном облаке постепенно начинают проявляться очертания оскаленных зубов и полупрозрачных рук со скрюченными ногтями. Воздух пронзает оглушительный, леденящий душу вопль, и на мгновение я перестаю соображать, что происходит.
Тем временем серая масса начинает разделяться на отдельных мужчин и женщин. Они берут нас в плотное кольцо – и раненых, и мертвых, и живых. Никто не пройдет. Мы окружены.
Тамайя хватает меня за руку, вцепляясь ногтями в кожу. Но я не отвлекаюсь: все мое внимание сосредоточено на призраках. Сквозь угловатые серебристые тела просвечивают скелеты. Вооруженные кирками и топориками, они одеты в простую одежду, изношенную и протертую на коленях. В один миг их прозрачная плоть приобретает цвет, скрывая кости, и они превращаются в человекоподобных существ. В ярком свете солнца их кожа кажется белой как мел. Призраки расправляют плечи и оглядывают город глазами, которые должны были навсегда закрыться сотни лет назад.
Анаконда шипит. Страх расползается во мне, словно ядовитый плющ. Я крепче сжимаю кинжал, но влажные руки предательски дрожат.
Тамайя обращается к призракам на древнем наречии. Ее пронзительный голос перекрывает шум битвы. Но все бесполезно: с оружием наготове призраки бросаются в атаку. Один из них отделяется от остальных и направляется к принцессе. Я заслоняю Тамайю и с размаху вонзаю кинжал в живот призрака.
Ему все равно. Призрак не издает никаких звуков и даже не замедляется: спокойно вынув кинжал, он заносит клинок надо мной. Я быстро оглядываюсь по сторонам в поисках другого оружия. Под кем-то из раненых поблескивает лезвие меча.
– Осторожно! – визжит сзади Тамайя.
Я отчаянно пытаюсь отодвинуть погибшего лаксанца, чтобы достать оружие. Надо мной нависает призрак: в нос ударяет его сладковатый гнилостный запах. Запах истлевших костей, сотни лет пролежавших в грязи. Запах разложившегося тела, наделенного живой ненавистью и жестокостью. Призрак хватает меня за волосы и оттаскивает от павшего воина. Я пытаюсь вырваться, но он не отпускает меня. Меч больше не достать.
В глазах призрака загорается жажда смерти. Он направляет нож мне в сердце, и я вскрикиваю. Краем глаза успеваю заметить стремительное движение, и в следующее мгновение призрак ослабляет хватку. Я наконец вырываюсь. Хуан Карлос яростно размахивает мечом над моей головой. Я снова тянусь к клинку, спрятанному под мертвым лаксанцем. Мне наконец удается отодвинуть дело и нащупать рукоятку меча.
