Распахиваю двери и выхожу на балкон. Лунный свет осыпает землю серебром. Я задерживаю взгляд на сторожевой башне, где снова усилили охрану. Мне обязательно нужно увидеться с принцессой. Она – последняя, кто видел Эстрейю. Но как теперь к ней пробраться? После землетрясений на каждом этаже и у главной лестницы выставили еще больше стражников. Кроме того, капитан привлек к охране замка сторожевых псов. Здесь и так был зверинец – кошки, курицы, цыплята; не хватало только собак.
Нужно найти другой путь. Я плюхаюсь обратно на кровать. Анаконда обвивает меня, и я ложусь на нее, как на подушку. Рассеянно глажу мягкую змеиную кожу. Ягуар спит у кровати. Время от времени он помахивает хвостом и сонно трется мордой о мою ногу. Я пересчитываю своих зверей: не хватает кого-то одного.
Надо отправить новое послание взамен предыдущего. Но птица еще не вернулась. А вдруг она не смогла добраться до крепости? От страха за кондесу сердце мучительно сжимается, а мысли путаются и закручиваются, как съехавшая нить на ткацком станке. Будь она рядом, что бы я сейчас ей сказала? Смогла бы поделиться переживаниями по поводу расправы над лаксанскими журналистами? Смогла бы открыто сказать о том, что мои чувства меняются? Я должна признаться в этом самой себе, иначе я не смогу ничего исправить. Только вот стоит ли что-то исправлять?.. Да уж.
Не хочу сейчас думать об этом. Гораздо приятнее представлять, как посмеялась бы Каталина над разговором по поводу свадебного платья. Она бы обязательно напомнила, что никакой свадьбы не будет и мне не придется рожать сына королю-самозванцу. Как он сказал? Свадебный подарок!
Минуточку. Свадебный подарок. По телу пробегает приятная дрожь. Я сажусь в кровати, откидываю одеяло и окидываю взглядом ткацкий станок. А вдруг лесть все же сработает? Главное, хорошо отыграть свою роль. Все равно у меня больше нет выбора. Была не была!
Нежные лучи Луны освещают комнату. Я напитываюсь серебристым сиянием, купаюсь в нем. Плечи наконец расслабляются. Я собираю всю оставшуюся пряжу и сажусь за станок. Чтобы воплотить мою идею, придется ткать всю ночь. Я берусь за работу, и мои звери тут же оживляются. Улыбаюсь. Наверное, думают, что я хочу сделать для них нового друга. Но сегодня у меня есть дело поважнее. Только бы получилось!
Суйяна обнаруживает меня спящей на полу рядом со стулом. Она легонько трясет меня, и я с трудом открываю глаза. Дурацкое солнце освещает комнату ярким светом, и я жмурюсь от его злых лучей. Лунный свет никогда не слепит глаза.
– Который час? – спрашиваю я таким хриплым голосом, будто наелась шерсти ламы.
– Вы забыли, что у вас есть кровать? – спрашивает Суйяна, опуская поднос с завтраком.
Я принюхиваюсь. Комнату заполняет согревающий ореховый аромат кофе. Что может быть лучше запаха кофе по утрам? Еще Суйяна принесла свежие марракеты, глиняный горшочек со взбитым сливочным маслом и банку ежевичного варенья. Я сажусь, протираю глаза и чувствую, как начинает урчать в животе.
– У вас будут морщины, если будете так спать, – строго говорит горничная.
Я отвечаю ей мрачным взглядом.
– Моя мама всегда так говорит, – улыбается она, пожимая плечами.
Неожиданно я вспоминаю про своих зверей.
– Извини. Показалось…
– Вы странная. Ну, то есть еще более странная, чем обычно.
Я усмехаюсь, но мой смех кажется неестественным даже мне самой.
– Недосып, наверное?
Тут я краем глаза замечаю легкий взмах хвоста, торчащего из-под кровати. Быстро перевожу взгляд обратно на Суйяну и поворачиваюсь, чтобы заслонить ягуара. Звери не успели спрятаться обратно в гобелены.
Мой взгляд падает на накидку, разложенную на комоде. Я ткала всю ночь, пока пальцы не занемели. Так и заснула. Пожалуй, это моя самая лучшая работа. Я смешала иллюстрийский белый с остатками лаксанской пряжи, которую принес Хуан Карлос, – золотой и красной. Получились высокая гора и равнина под сияющим ночным небом. В каждую звездочку я добавила капельку лунного света. Проследив за моим взглядом, Суйяна тихонько ахает. Подойдя поближе, она осторожно касается ткани.
– Не могу поверить, что это вы сделали. – Суйяна берет накидку в руки. – Прекрасная работа для… – обрывается она на полуслове.
Я встаю и наливаю себе чашку кофе.
– Для иллюстрийки.
– Для иллюстрийки, – соглашается Суйяна. – Эта накидка вам очень подойдет.
– Это не для меня, – отвечаю я, делая глоток. – Для короля. Свадебный подарок.
Видимо, мне удалось произнести это достаточно убедительно, потому что Суйяна внимательнее присматривается к ткани и с улыбкой говорит:
– Ему понравится. Когда вы собираетесь вручить ему подарок?
– Пока не знаю, – медленно отвечаю я. – Он все еще завтракает?
– Сейчас как раз накрывают стол. – В следующую секунду ее глаза расширяются от испуга. – Вы что?! Вам туда нельзя. Это только для семьи, и вас туда не приглашали.
– А разве у лаксанцев нет традиции проявлять доброту к тем, кто принес дар?
