Лунная нить полностью

С этими словами он уходит. Колени подкашиваются, и я оседаю на приступок. Осматриваю локоть. Получилась большая ссадина; сильно кровит. С дрожью вспоминаю о его планах. О его несчастной первой жене. О том, что сейчас вместо меня в этой комнате могла бы быть Каталина. Паника нарастает. Я закрываю лицо руками. Хорошо, что я одна: можно ненадолго снять маску. Наконец-то подумать о себе.

Дверь открывается, и в комнату вбегает встревоженный Руми. Я так и сижу на подставке, съежившись и прижав руку к груди; пышное свадебное платье скомкалось вокруг ног.

– Кондеса… – Он садится на корточки рядом со мной и легонько ощупывает место вокруг раны. – Надо продезинфицировать. Пойдем в лазарет.

Руми аккуратно помогает мне подняться. Я указываю на свое платье. Ткань плотно обтягивает грудь, и мне трудно дышать.

– Мне нужно снять это.

– Хорошо, – кивает он и отворачивается, чтобы не смущать меня.

У меня вырывается отчаянный вздох.

– Я не могу снять это платье самостоятельно. Можешь мне помочь?

Руми удивленно смотрит на меня. Он выглядит слегка ошарашенным, но берет себя в руки до того, как я успеваю что-то сказать на этот счет. Повернувшись спиной, я глухо добавляю:

– Там много пуговиц.

– Хорошо, – сглатывает он. – Одну минутку.

Руми открывает дверь и выглядывает в коридор, очевидно в поисках подмоги. Я еще никогда не видела его таким растерянным. Наконец он снова возвращается в комнату и обреченно смотрит на меня, будто я собираюсь подать ему худший обед в его жизни.

Он ловко расстегивает маленькие пуговки, едва касаясь пальцами моей кожи.

– Готово.

Затем Руми отворачивается в очередной раз, и я быстро надеваю привычную полосатую юбку с туникой. Одевшись, я легонько касаюсь его плеча. Он напрягается, и я поспешно убираю руку. Мы выходим из комнаты и направляемся в восточное крыло.

– Он бил тебя?

– Да, – отвечаю я. – Но ничего страшного. Будет синяк, но ничего не сломано.

Руми бросает на меня косой взгляд.

– Что его разозлило?

Вдали от Атока я чувствую себя в безопасности и постепенно успокаиваюсь.

– Судя по всему, сам факт моего существования.

Его губы трогает легкая улыбка. Мы проходим мимо узких окон, больше похожих на бойницы. За ними – маленький закрытый дворик, где я еще ни разу не была. Лаксанцы вытаптывают ногами горы листьев коки, превращая их в густую пасту, которой можно будет набить курительную трубку. В таком виде кока очень вредна и легко вызывает зависимость. Я поспешно отворачиваюсь.

– Личный запас Атока, – кисло комментирует Руми.

Я всегда старалась держаться как можно дальше от наркотика, но при дворе Атока почти все ежедневно курят трубки, заполняя коридоры удушливым приторным запахом. Насчет Руми можно даже не спрашивать: судя по тому, с каким отвращением он смотрит на лаксанцев, заготавливающих курительную смесь, он вряд ли когда-либо пробовал лист коки.

– Он разрушил всю нашу экономику ради производства этого, – замечаю я.

Мы оказываемся в коридоре со множеством дверей, над которыми расположена деревянная панель с искусно вырезанным растительным орнаментом.

– Король Аток был в отчаянии, – говорит Руми. – Уверен, в то время эта идея казалась ему удачной.

– Может, хватит защищать его, лекарь? Por favor. Он уничтожил большую часть сельскохозяйственных угодий, чтобы выращивать коку. Ты не сможешь убедить меня в том, что это хорошая идея.

– А ты разбираешься в сельском хозяйстве?

Мы останавливаемся у лазарета. Я упираю руки в бока; он – скрещивает на груди. Руми прислоняется к дверному косяку, готовясь к спору. Готова поклясться: он с трудом сдерживает улыбку, как будто споры со мной не раздражают его, а… веселят.

– Хочешь верь, хочешь не верь, но у Его Величества правда были благие намерения. Лист коки прекрасно растет в бедной почве и практически неуязвим для вредителей и болезней. Он очень легкий и долго хранится, а значит, его можно перевозить на дальние расстояния по горным дорогам. Кроме того, он в десять раз более востребован, чем те же цитрусы. Король Аток хотел добиться стабильного экспорта, чтобы обеспечить себе надежную репутацию. Благодаря листьям коки мы стали такими же богатыми, как наши соседи с запада и востока.

Я с отвращением фыркаю. Как он может поддерживать Атока после того, что тот сделал со мной всего несколько минут назад?

– Мне плевать на его намерения, – перебиваю я. – Он подсадил своих крестьян на наркотик. Большинство из них заняты производством коки, но кто будет выращивать еду? Где регулярные поставки риса, бананов, юки, кукурузы, цитрусов? Цены на продукты выросли до небес. Когда ты в последний раз покупал хлеб? Не могу поверить, что ты можешь поддерживать такое. Ты казался более благоразумным!

– Хватит додумывать за меня, – говорит он. – Я способен говорить и думать самостоятельно. Спасибо.

– Подожди, то есть ты не согласен с Атоком?