– Аток не собирался освобождать ее. Посланник, которого я приказала убить, оказался его двоюродным братом.
– Ты за этим меня позвала? – спрашивает Каталина.
Я мотаю головой.
Каталина пристально смотрит на меня – и на дистанцию, которую я создала между нами.
– А где София? Почему она не с тобой?
– Ее больше нет, – еле слышно отвечаю я.
– Нужно сказать Мануэлю, – говорит Каталина. Ее голос дрожит.
– От него есть вести?
Она закрывает лицо руками и начинает плакать.
– Ничего.
– Каталина, – шепчу я.
Она безжизненно опускает руки.
– Я хочу рассказать тебе… Хочу спросить тебя… кое-что. Я не стала бы звать тебя сюда, если бы это не было так важно.
Слезы оставляют блестящие дорожки на щеках Каталины. Она глубоко вздыхает, чтобы взять себя в руки, и кивает.
Момент настал, но я не решаюсь начать. В горле пересохло.
– Это очень, очень важно. Мне нужно правильно подобрать слова, иначе мы можем оставить всякую надежду на мир…
– Мир?
Я рассказываю ей о принцессе Тамайе. О плане разрушить Эстрейю, о намерениях объединить лаксанцев и иллюстрийцев, чтобы создать новую, более сильную Инкасису. О жизнях, которые мы можем спасти, если Каталина откажется от прав на трон и забудет о государственном перевороте, который мы планировали всю нашу жизнь.
Слушая мой рассказ, Каталина постепенно бледнеет. Прислонившись к стене, она судорожно вцепляется в камни. Я понимаю, что лучше не говорить ей о друзьях, которые появились у меня во дворце. Ни слова о Руми и Суйяне. Главное – хладнокровно и непредвзято изложить все аргументы.
Но она все равно не выдерживает. Ее тело сотрясается от всхлипов. Я тянусь к ней, но Каталина с силой отталкивает меня.
– Ты хочешь, чтобы я забыла обо всем, что потеряла? – шепотом спрашивает она. – Забыла об ужасе, который пережили наши семьи? Все, кого я любила, оставили меня. Они промыли мозги даже тебе, и у меня больше нет никого.
– Каталина, перестань. Никто не промывал мне мозги – мне просто о многом рассказали. Ты хочешь еще одной войны?
Сжав кулаки, она досадливо смахивает слезы.
– Ненавижу их. Ненавижу их.
Она не слышит меня.
– Ты вообще хочешь быть королевой? – напираю я. – Подумай об этом. Ты готова взять на себя такую ответственность? От твоих решений будет зависеть целая страна. Представь, насколько высокой будет цена ошибки. Ты действительно хочешь управлять нами?
Она отступает и медленно пятится от меня, словно от хищника.
– Как ты вообще можешь такое спрашивать? Конечно, я хочу быть королевой!
Я качаю головой.
– Не думаю. Мне кажется, ты делаешь все это ради семьи, которую потеряла. Но на самом деле тебе это не нужно. Серьезно. Ты не сможешь быть одновременно королевой и другом для всех и каждого.
– Ради Луны! Что ты несешь?
Я должна донести свою мысль, даже если причиню ей боль. Она должна понимать, каково это – управлять Инкасисой.
– Если ты станешь королевой, многие отвернутся от тебя. Придется принимать непростые решения, и ты не сможешь угодить всем. Каталина, ты слишком мягкая. Слишком добрая, милая и впечатлительная. Инкасисе нужен правитель с железной волей. Разве тебе нужна такая жизнь? Я люблю тебя, ты моя лучшая подруга. И я очень хорошо тебя знаю. Если ты откажешься от трона, ты будешь вольна быть самой собой. Понимаешь, о чем я?
Она вздрагивает от каждого слова и, съежившись, прижимается к стене.
– И ты думаешь, что эта Тамайя может стать лучшей королевой, чем я?
Я собираюсь с духом, чтобы произнести это слово. Слово, от которого будет больно нам обеим. Но она должна знать, что я чувствую. Я, ее друг, а не двойник.
– Да.
– Нет, – говорит она, выпрямляясь. – Нет. Ты не можешь так думать. Что они сделали с моим другом?
– Каталина, – решительно произношу я. – Никто не может указывать мне, что думать.
Содрогнувшись, она делает долгий вдох и наконец отвечает:
– Значит, я ошиблась в тебе. Ты предательница. Крыса. И я ни за что не сдамся. Если ты не со мной, – продолжает она дрожащим голосом, – значит, ты против меня. Я правильно понимаю?
Я меняю тактику.
– Ты всегда пыталась планировать восстание с минимальным количеством жертв. Это твой шанс спасти множество жизней. Воспользуйся им и отступи.
– Я не могу сдаться, – одними губами шепчет Каталина. – Смысл всей моей жизни – в завоевании трона. Что скажут люди, если я просто перестану бороться?
– Думаю, они предпочтут остаться в живых, – отвечаю я, разводя руками. – Так будет лучше для всех.
Она меняется в лице, и я понимаю, что потеряла ее.
– Ладно. Я сама возглавлю переворот, – говорит она. – Мне больше не нужен двойник. Я выйду из тени. Я – кондеса. Ты еще увидишь, насколько я сильна! Можешь больше в меня не верить, но я верю. Я еще тебе покажу. Всем вам покажу.
Она смахивает слезы и поднимает помятую шляпу, спокойно отирая грязь. Не удостоив меня даже взглядом, она переходит на другую сторону переулка. Плечи расправлены, словно она готовится к битве. С горечью гляжу ей вслед.
Луна, молю, пусть она простит меня.
