С силой сжимаю бортик ванны. Не хочу ждать ни секунды. Мы должны увидеться: хочется накричать на него за то, что держал меня в неведении все это время. Я вылезаю из ванны и закутываюсь в толстый халат. Закручиваю мокрые волосы в узел; по спине стекает вода. Достаю маленький мешочек лунной пыли, припрятанный в комнате, и высыпаю горстку в ладонь. Этого едва ли хватит для всех служанок, ожидающих за дверью. Заснут не более чем на час. Но я успею. Сдуваю пыль с руки.
Все три горничные, включая Суйяну, оседают на пол. Я стаскиваю одежду с одной из них и переодеваюсь служанкой: простая черная юбка с рюшами, кремовая туника и накидка без узоров. Выношу из комнаты поднос с теплыми булочками и чайником кофе. Торопливо семеню по коридору, опустив голову, но меня и так никто бы не заметил: замок почти пуст. Все либо одеваются, либо уже уехали в храм, чтобы подготовить все к церемонии. Я могу найти его только в одном месте, но что, если его там нет? Я захожу в лазарет без стука.
Комната едва освещена. В нос ударяет резкий металлический запах, и я невольно морщусь. Кровь. Я с грохотом опускаю поднос на свободный стул. Руми вскидывает голову. В первую секунду он кажется удивленным, но затем его лицо приобретает опасное, ожесточенное выражение. Молчание затягивается, и он равнодушно возвращается к своему делу. В легких внезапно становится слишком мало воздуха.
Он сидит на столе без рубашки и вытирает мокрой тряпкой рану в правом боку, прямо под ребрами. Ткань мгновенно пропитывается кровью. Я еще никогда не видела его без широкой туники, пахнущей жженой листвой. Он худощавее и угловатее, чем я себе представляла. Вода вперемешку с кровью стекает по мышцам живота. Руми отрывает зубами еще кусок ткани и слегка морщится, прикладывая к больному месту.
– Рана слишком глубокая, – с трудом выговариваю я. – Нужно наложить швы.
– Что ты здесь забыла? – холодно спрашивает он.
Его голос звучит пусто и устрашающе. Я зажмуриваюсь.
– От тебя не было никаких вестей.
Он продолжает смотреть в одну точку, лишь едва заметно поджав губы, а затем устремляет на меня отсутствующий взгляд. Абсолютно равнодушный и отстраненный. Но я знаю, когда он зол: его выдают напряженные мышцы шеи.
Воздух между нами отравлен. Произошло нечто ужасное.
– Руми.
Он встает, расправляя напряженные плечи.
– Где Эстрейя, кондеса? Или кто ты там, – говорит он с язвительной усмешкой.
– Я же сказала тебе: на дне озера Яку. – У меня начинают дрожать руки. – Принцесса Тамайя сказала, что она там.
– Ее там не было! – взрывается Руми. – Ты обманула меня как последнего дурака! Даже не отпирайся, – добавляет он, и его ноздри раздуваются от ярости. – Каков твой план? Эстрейя теперь у настоящей Каталины, и она собирается напасть на Ла Сьюдад? О боги! Ты счастлива, да? Сотни людей умрут из-за тебя. А я думал, ты хочешь мира.
– Это так. Разве у тебя еще есть сомнения?
– Конечно! Ведь Эстрейи не было там, где ты сказала! – Руми срывается на крик. – Прошлой ночью все прояснилось. Все это время ты шпионила и втиралась в доверие к принцессе…
Голова разрывается от боли.
– Она сказала, что Эстрейя там!
– Очень удобно, – с горькой усмешкой замечает он. – Ведь Тамайя уже ожидает казни в храме, и я не могу спросить ее!
Я вздрагиваю. Она не может умереть. Я не допущу этого.
– Ну?
Я сглатываю. Нужно держать себя в руках.
– Я больше не собираюсь оправдываться, Руми.
Он делает шаг навстречу.
– Я поверил тебе!
– Я не врала!
Отравленный воздух наполняет мои легкие, и я задыхаюсь от отчаяния.
– Хочешь верь, хочешь не верь, мне плевать! – выкрикиваю я.
Но мы оба знаем, что это ложь.
– Я понятия не имею, почему там не было Эстрейи! Могло случиться что угодно. Возможно, Аток добрался туда раньше… или…
В глазах темнеет. Силуэт Руми размывается, и я больше не вижу его. Только сейчас я вспоминаю, какой беспорядок был в моей комнате до того, как там убрала Суйяна: застелила кровать, собрала обрывки шерсти с пола, аккуратно сложила гобелены. Там не хватало одного.
– Возможно, она у Каталины, – хрипло шепчу я. – Я вплела в гобелен послание с месторасположением Эстрейи, но потом передумала его отправлять. Но в моей комнате уже несколько дней нет совы…
Руми покачивается и хватается за стол, чтобы удержать равновесие. Он выглядит очень бледным и ослабленным.
– Я подвела тебя. Но я не обманывала тебя, Руми.
Он стискивает зубы.
Дверь лазарета с грохотом распахивается, и в маленькую комнату врываются четверо стражников. Они хватают меня за руки и волокут к двери. Руми спокойно наблюдает за этим, сидя на столе; его лицо не выражает абсолютно ничего. Ничего. Ничего. Я все еще надеюсь, что он защитит меня. Но он не двигается с места, и меня выталкивают из лазарета, осыпая ругательствами за то, что одурманила горничных и сбежала.
Стражи уволакивают меня, и я в последний раз вижу, как Руми промакивает кровоточащую рану. Его движения осторожны, выверенны, спокойны. Даже не смотрит в мою сторону.
