- Остановитесь, - прервал меня герцог и, поднявшись, медленно подошел ко мне. – И послушайте меня, Рианнон. Я не буду с вами жесток, этого не стоит бояться, но и не потерплю сумасбродства. Вы понимаете меня?
- Да, - я отвела глаза, но вдруг ощутила новый прилив смелости и тихо поинтересовалась: - Вы позволите мне заниматься кухней?
- Кухней? – он удивленно вскинул брови и, остановившись за моей спиной, положил руки на мои плечи. – Кстати, откуда такие познания в искусстве приготовления пищи? Мне казалось, что вы избалованы и капризны… Я изумлен, Рианнон. Вы открылись мне с новой стороны.
- Неужели вы сделали такие выводы после одной встречи? – я чувствовала жар, исходящий от его ладоней и во мне все переворачивалось от феерических ощущений. Никто и никогда так не действовал на меня.
- Отчего же… - герцог провел пальцем по позвонку под моими волосами, и я даже прикрыла глаза от удовольствия. – Слухи о вашем несносном характере давно доходили до меня.
- Зачем же вы женились на мне? – я не знала, что там вытворяла хозяйка этого тела, но своим побегом, я похоже лишь убедила его в своей своенравности.
Я охнула, когда герцог резко развернул кресло вместе со мной и, опершись руками в подлокотники, склонился так низко, что его дыхание скользнуло по моей щеке.
- Потому что я увидел в вас то, что отсутствует в других женщинах, герцогиня… Вы сильны духом, а это куда более привлекательное качество, чем покорность и бесконечное стремление угодить. Но я еще раз предупреждаю вас – никаких сумасбродств, иначе…
Его желтые глаза в упор смотрели на меня, и я таяла как сливочное масло на горячем тосте.
- Вы обещаете вести себя, как подобает герцогине? – он будто гипнотизировал меня своим тихим, бархатным голосом и я прошептала:
- Да гори оно огнем… Обещаю…Все что угодно…
Его брови снова поползли вверх, а потом он расхохотался, выпрямляясь во весь свой огромный рост. О Боже… зачем я это сказала?!
Мои щеки запылали уже в который раз, и я упрямо нахмурилась. Он сам виноват! Нельзя быть таким обворожительным!
Муж перестал смеяться и уже более серьезно посмотрел на меня.
- А теперь по поводу того, можете ли вы заниматься кухней… Ридганда, вы можете распоряжаться кухней на правах хозяйки этого дома. Ни я, ни матушка не будем против. Но все же я жду правду о «Лунной радуге». Рианнон, вы можете рассказать мне все, я постараюсь понять.
- Я сказала вам правду, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, а взгляд был открытым. Нельзя рассказывать о Мотыльке! Ни в коем случае! – Похоже, вор оставил ее в таверне, зная, что я служу в вашем замке.
- Это звучит неправдоподобно и глупо, - настроение Леона начинало портиться. – Я надеюсь, что вы примите правильное решение и раскроете мне всю правду.
Я молчала и молила Бога, чтобы что-то случилось, и этот опасный разговор закончился. Видимо, Господь услышал меня, и в кабинет вошла Гортензия, шурша подолом шелкового платья, украшенного нежной вышивкой.
- Леон, что-то случилось? – женщина удивленно посмотрела на меня и перевела взгляд на сына. – Замок гудит как улей. Неужели нашли «Лунную радугу»?
- Не только, - герцог усмехнулся. – Вместе с ней нашлась и моя супруга. Познакомьтесь с Рианнон, матушка.
- Супруга? – Гортензия видимо не могла понять, шутит ли он или говорит правду. – Дочь виконта Баркара?
Я ее прекрасно понимала, ведь мой вид оставлял желать лучшего, а если быть точнее – он казался нелепым. Огромное тело, тонкая шея и совершенно неподходящая ко всему этому голова.
- Да, только с нее нужно снять все то, что так замечательно скрывало фигуру, вводя нас в заблуждение, - Леон не переставал улыбаться. – Вы не узнаете нашу повариху, Риа?
Бедная Гортензия совершенно растерялась и медленно опустилась в соседнее кресло.
- Я ничего не понимаю, Леон… Прошу тебя, объясни мне, что происходит?!
- Может, герцогиня сама все расскажет вам? – лицо мужа стало строгим и серьезным. – А сейчас я прошу вас отвести ее в наши покои и подыскать более подходящий наряд. И я попрошу вас, матушка, объяснить моей жене правила этого дома.
- Хорошо… - Гортензия поднялась и ласково обратилась ко мне: - Пойдемте со мной, дорогая.
Мы вышли из кабинета и медленно пошли по коридору. Свекровь молчала несколько минут, а потом сказала:
- Рианнон, я позволю себе называть тебя на «ты», ведь теперь ты моя дочь.
- Конечно! Я буду только рада, - искренне заверила я ее и, улыбнувшись, Гортензия вдруг спросила:
-Тебе настолько противен Леон, что ты сбежала от замужества с ним и стала тяжело трудиться в таверне?
- Нет, что вы! – мне бы не хотелось, чтобы она так думала. – Дело не в этом…
- А в чем? – Гортензия остановилась и внимательно посмотрела на меня. – Разве это плохая партия? Многие девушки мечтают оказаться на твоем месте.
- Дело в том, что я совершенно не знаю его! – я видела в глазах этой женщины, что она готова слушать, а главное понять. – Мы чужие люди, а брак – это очень ответственно! Я хочу любить своего мужа и хочу, чтобы он любил меня.
