– Я больше не нужна тебе, детка, – улыбается мама. – Вы вполне управитесь и без меня. К тому же, – добавляет она с ноткой сожаления, – из тебя уже получилась такая мать, какой я никогда не стану.
Малышка Руби сонно зевает, и я укладываю ее в кроватку.
– Но я же…
– Ты справишься, – повторяет мама. – Мы с Рэндом на пару деньков уедем из города, но к презентации я обязательно вернусь, обещаю тебе.
Во мне мгновенно вспыхивает раздражение. Я сержусь на маму за то, что она оставляет меня в такой момент. Мы лишь вчера разослали сообщения в газеты, да и с приглашениями пока не все ясно. Мне придется разрываться между ребенком и делами. С другой стороны, мне не в чем ее винить. Это моя жизнь, а она должна жить своей. Если трагическая смерть Эми чему-то меня и научила, так это не таить зла на близких. Мама – это мама. Эгоистичная и непредсказуемая, но способная на широкие жесты. Это не мешает мне любить ее и прощать ей разного рода промахи, как мелкие, так и более значительные.
– Ладно, – говорю я, – когда-то это все равно должно было произойти.
– Чего ты боишься, детка?
– Сделать что-нибудь не так, – честно отвечаю я. – Посмотри, какая она хрупкая. Что, если я уроню ее? Или забуду покормить? Или…
– Не забудешь, – говорит мама. – А если вдруг в чем-то и ошибешься, ничего страшного.
Она берет сумку и направляется к лестнице.
– Я буду к вам заглядывать, – обещает она. – К тому же ты всегда можешь рассчитывать на помощь Гэвина.
– Верно, – улыбаюсь я. – Он с ней здорово ладит. А Руби нравится «Антонио». Помнишь, она все плакала вчера, когда ты уезжала на йогу? Я принесла ее в ресторан, и там она сразу успокоилась.
– Ты справишься с ролью мамы, детка, я даже не сомневаюсь.
Я киваю.
– Пока, мам.
Она уходит, и мы с Руби остаемся вдвоем.
Вечером Гэвин приносит ужин из ресторана. Вместо того чтобы накрыть на стол, мы расстилаем на полу одеяло и едим рядом с Руби, у которой наступает ежевечернее «время животика». Я прочитала о нем в Интернете и запаниковала, что мы упустили почти три недели бесценного времени для наблюдений за тем, как малышка учится поддерживать головку. Правда, Гэвин заверил меня, что горб у нее от этого не появится.
– Я принес лазанью, – говорит он, щедро накладывая на тарелку мою порцию.
– А с чем помогает справиться лазанья? – улыбаюсь я.
– С нервозностью, – усмехается он.
– Я вовсе не нервничаю! Разве что чуточку…
– Приступай.
Я принимаюсь за еду.
– Ух ты, очень вкусно.
Гэвин довольно улыбается.
– Есть какие-нибудь отклики на наш пресс-релиз?
– Да! Я совсем замоталась с Руби, а то непременно сообщила бы тебе. Мне позвонили из «Сиэтл Таймс». Они хотят напечатать статью о нашей презентации в пятничном выпуске.
– Но это уже через два дня, – замечает Гэвин.
– Они приедут сюда завтра, чтобы взять у меня интервью. К счастью, мы успели покрасить стены. Да и полки выглядят теперь совсем иначе.
– Обратила внимание, как я расставил новые книжки? – довольно улыбается Гэвин.
– Замечательно, – киваю я. – А наши новые шторы? С ними у магазина совсем другой вид.
– Верно. – Гэвин подкладывает мне на тарелку овощей.
Какое-то время мы едим в полном молчании, только Руби воркует о чем-то сама с собой. Я чувствую, как в душу ко мне закрадывается тревога.
– А вдруг никто не придет? – говорю я. – Что нам тогда делать?
– Тогда мы подумаем о плане «Б», – отвечает Гэвин. Он ложится рядом с Руби и заводит с ней «беседу» на ее же языке.
– Из тебя получится замечательный отец, – говорю я, раздуваясь от гордости.
На следующее утро я укладываю Руби в коляску, и мы идем гулять к озеру. В два ко мне приезжает репортер. Это парень моих лет по имени Грег.
– Ваша дочка? – улыбается он, глядя на Руби.
– Да, – говорю я. – То есть моей сестры. Но Эми умерла вскоре после ее рождения, и теперь я воспитываю девочку. Это Руби.
– Искренне сочувствую вам, – говорит Грег. – Какая чудесная малышка. У меня у самого трое, и все девочки.
– Ого! – восклицаю я, осторожно укачивая Руби. – Ненавижу, когда она плачет. Меня это просто убивает.
– Моя жена говорит то же самое, – улыбается парень, окидывая взглядом магазин. – Отцам проще. Они не приходят в ужас при каждом детском крике.
Я думаю о Гэвине, который прекрасно ладит с Руби.
– Замечательный магазин, – продолжает парень. – Я часто приходил сюда в детстве.
– Правда?
– Да, – кивает он. – Ваша тетушка была потрясающей женщиной. Помню, как она читала нам разные истории, подражая голосам героев. Теперь я сам стараюсь читать дочерям с тем же вдохновением.
– Жаль, что Руби нас не слышит, – говорю я. – Ее бы это точно порадовало.
Грег достает блокнот и начинает задавать мне вопросы про историю магазина, про дружбу Руби с Маргарет Уайз Браун и про наши финансовые трудности. Я стараюсь отвечать на них как можно обстоятельнее. Наконец он закрывает блокнот.
– Спасибо, – говорит он. – Кажется, ничего не забыли. Надеюсь, вы получите немало откликов на нашу статью.
– Я тоже на это надеюсь, – вздыхаю я.
