– Ну конечно. Если знать тебя, фея, в этом есть определенный смысл. Всю дорогу до Лиша я твердила себе: «Соголон, знаешь, чего тебе не хватает? Только блеющего песенки козла, что щиплет у тебя за спиной струнки, пока ты режешь, убиваешь и поджигаешь. Но я-то вижу тебя насквозь. Песенки – это не про тебя; тебе подавай летопись, которая не сгинет вместе с людской памятью. Потому что ты жаждешь оправдания и восхваления всех своих деяний. Похвальбы. Славы. От богов в тебе больше, чем ты думаешь.
Даже в темноте ночи можно разглядеть, как ее черное лицо подергивается.
– Ты даже не подсказала, что мне всюду придется полагаться только на себя, хотя я ни к каким странствиям и скитаниям заранее не готовилась. Я не думала, что мы увидимся только через две луны. Зато знаешь, кого я видела? Три раза, если мне не изменяет память.
– Не знаю, что и сказать.
– А видела я сангоминов. Да-да. После того как ты указала мне идти на юг, без проводника и без дороги, я просто пошла по третьей звезде. Первый учуял меня, когда я переправлялась через реку-двойняшку. Второй пытался меня изжарить в моей собственной шкуре. Теперь он охлаждается на дне Белого озера. Третий набросился как раз в тот момент, когда я выходила из Калиндара. Мне кажется, его безголовое тело всё еще может где-нибудь носиться как угорелое. Так что из засад на меня нападали аж трое сангоминов, и всё это за две луны.
– К чему ты клонишь?
– Что эта тайная миссия не столь уж и тайная.
Возможно, это обман зрения, ведь фигура Попеле просто сгусток черного на черном. Но впечатление такое, будто она пятится в тень.
– Не знала, что в тебе такая тяга убивать, – говорит она.
От поворота разговора Попеле пытается ускользнуть рыбкой, и я ей пока это позволяю.
– Скажи это той, кто послал меня на убийство.
– Ты не убиваешь.
– Ох уж это прятанье за словами. Ну да, я всего лишь уничтожаю чью-то жизнь.
– Ты не уничтожаешь…
– Чего ты хочешь, Попеле?
– Я… я пришла посмотреть: может, ты в чем-то нуждаешься.
– В сне, фея. Мне нужно поспать.
