– Мой ветер разнесет тебя в клочья, если ты не выпустишь мою дочь! – говоришь ты.
– Вместе со мной он разнесет и ее, – отвечаю я, а сама стыжусь, что попутала мать с дочерью. Собственным пальцем я вспарываю себе чрево, и твоя дочь Матиша вываливается наружу. Из реки вздымается стена воды, высокая и яростная; я знаю, чьих это рук дело.
– Это вовсе не ветер, – говорю я.
– Ты бахвалишься передо мной своим знанием? А что же это, по-твоему?
– Сила.
– Какая сила?
– Та, что сосредоточена в тебе. Ты не прижимаешь человека к стене, ты его просто отталкиваешь.
Женщина ты или мужчина – для меня не важно, ибо все вы испокон кажетесь мне чужими, хоть я и наблюдаю вас из века в век. Обе свои руки я превращаю в клинки острее любого ножа, а ты даже не вздрагиваешь. Но от моих слов о том, что, на мой взгляд, ты скорее убьешь себя, чем позволишь умереть другому, ты падаешь на колени, словно думая зайтись в стенаниях. Но ты этого не делаешь.
– Вот уж десять лет прошло, а день всё так же свеж, как накануне, – говоришь ты. – Хуже всего то, что он ощущается чем-то давно ушедшим и одновременно тем, что должно вот-вот нагрянуть. Словно бы завтра должно свершиться нечто, а я ничем не могу этому помешать. Как мне со всем этим быть?
Ты и вправду меня озадачиваешь. Я ведь вижу, что ты годами ждала задать кому-то этот вопрос, но я не та, кто мог бы на него ответить. Когда же я говорю, что пришла не за этим, ты взираешь с облегчением, и это в самом деле так.
Ты спрашиваешь, чего я хочу, а я отвечаю, что нельзя терять ни минуты. Есть человек, который так часто ходил тенью, затмевая собой Короля, что их двоих называли одним пауком. Не теряй крупиц времени на россказни, что ты не знаешь, о чем я говорю, потому как десять и один человек и Аеси вошли в твой дом, но ни один из них не вышел. Ты говоришь, что это было много лет назад и они были просто грабителями.
– Послушай, у нас нет времени на эту игру, – говорю я громче и выхожу из реки.
– Ты из смолы или дегтя? – спрашиваешь ты удивленно, но я не отвечаю.
– Куда мы можем зайти? – спрашиваю я. – Ибо есть у меня известие, для тебя тревожное.
Мы заходим к тебе в амбар.
– Сущности над небом и под землей всё видели, как ты убила Аеси, и были среди них такие, которые прогневались, – говорю я тебе, а ты отвечаешь, что убила бы его снова, приди он за кем-нибудь из твоих детей. Когда я говорю, что это было б хорошо, ты разом озадачена и уязвлена.
