«
Из Таробе я еду приграничной дорогой на восток. Дома хозяин суетится над непривычно большим числом горшков и плошек, буквально выманивая из меня вопрос, по какому поводу этот пир.
– Никакого пира, просто нужно накормить еще больше ртов. Они нашлись – и твой Следопыт, и великан, и еще двое.
– Ты отговаривала Леопарда ехать за мной? – спрашивает Следопыт, целый и невредимый.
– Я сказала ему, что вам не выйти к другой стороне, а ты, гляди-ка, целехонький. Вот и верь богам.
У Следопыта сейчас такой вид, будто он не доверяет комнате. Я его не виню: здесь в самом деле тускло и затхло, что наверняка не дает его носу покоя. Не успокаивает глаза и зелень оттенка птичьего помета. Похоже, что в Конгоре желчные старики, у которых нет женщин, кучкуются вместе – во всяком случае, у них есть что-то общее. Именно так до хозяина дома доходит известие о том, что в полутемных залах Архивной палаты объявились какие-то воистину странные сущности, в помещении, почти напрочь отгороженном стенами из книг, к которым люди не прикасались вот уже столетие. Должно быть, хозяин места сам кому-то обронил, что ожидает странных гостей. Только сейчас, лежа на кровати и лишенная возможности отойти, я имею возможность рассмотреть Следопыта. Кое-кто из женщин, пожалуй, счел бы его даже красивым; например, я в молодые годы. Не то что Леопард – этот кошак, которому только дай разгуливать нагишом: так, дескать, удобнее готовиться к прыжку. Эти мысли вызывают у меня усмешку, на что Следопыт молча хмурится, а я тайком оглядываю его волосы, коротко подстриженные, чтобы подчеркивалась форма головы и кожа темнее спелого кофе.
Он больше напоминает уроженца Джубы, чем кого-нибудь из Ку. Никаких шрамов, кроме ран, что зарубцевались; на шее следы белой глины, которой он в детстве так и не научился пользоваться. Толстые темные губы показывают, что у него по-прежнему целы все зубы, чтобы ими скрежетать. Я пробую улыбнуться, отчего он хмурится еще сильней. Ему нестерпима мысль, что мир продолжал двигаться без него, нестерпима настолько, что даже этот закат – очередной уходящий день – его злит. Видимо, этим продиктован новый вопрос:
– Это боги сказали тебе нас забыть после всего одной ночи?
– Я вижу, ты весь свой разум оставил в лесу, – говорю я.
– Как одна ночь могла отнять весь мой разум? – спрашивает он.
– Радуйся, что не отняла кое-чего еще.
– О чем ты, женщина? Как только я учую в доме Фумангуру запах, мы сможем уйти еще до того, как истечет эта четверть луны.
– Четверть луны давно миновала.
– Не мели ерунды.
– В том лесу вы пробыли двадцать и восемь дней.
– Что? Ты рехнулась!
– Целая луна прошла и ушла с той поры, как вы скрылись среди деревьев.
Он откидывается на ковры и подушки словно от толчка. По его лицу видно, как он мучается, пытаясь осмыслить то, что, видимо, уже слышал. Его губы дрожат, глаз подергивается; он отворачивается, видимо, понимая, что мука отражается на его лице.
– Да, целую луну, – повторяю я.
– В Темноземье я не в первый раз. Там время никогда не останавливалось.
– А кто сказал, что оно остановилось?
– Ты меня утомляешь, – бросает он.
Снаружи на улице собираются семикрылы, разбиваясь на группы по трое и четверо перед выходом к Башне Черного Ястреба. Это первый раз, когда я вижу некоторых из них верхом на белых и черных конях с красными поводьями; воинов в черных вуалях и черных одеждах под кольчугами и доспехами. Следопыт неслышно подходит и останавливается рядом.
– Съезжаются со всего Севера, а некоторые и с южной границы. У пограничных на левой руке красные шарфы, видишь? – спрашиваю я.
– Что за войско? – интересуется он.
– Наемники.
– Какие? Я с Конгором знаком слабо.
– Семикрылы. Черные снаружи, белые внутри, как их символ, черный ястреб.
– Зачем в Конгоре наемники? Или здесь где-нибудь в Галлинкобе разбуянились юнцы?
Я смеюсь.
– Скажи-ка мне вот что, – говорю я. – Тот лес не ведет в этот город, не ведет даже в Миту. Тогда как вы сюда попали?
– Есть двери, а есть
– Да. Я об этих дверях тоже знаю.
– Старые, кажется, знают всегда и всё. Что ж это за дверь, которая поездку длиной в ночь сокращает всего до одного шага?
– Тех дверей десять и девять. Я не знаю, есть ли у них название. Пока что их известно десять и девять. Одна из них, к примеру, сокращает путешествие к Кровавому Болоту до одного шага.
– Безумие! Просто, разъязви его, безумие.
– Гляньте, как он на меня смотрит! Сколько ты пробыл в обучении у Сангомы?
– Ни в каком обучении я не был.
– Не был, а подготовка есть. Для открывания двери нужно если не наущение, то какая-то форма заклятия.
