- Вы, конечно, не можете показать мне того, что сами видели, лейтенант, - улыбнулся я. - А как насчет услышать? Меня всегда поражало, как это бестелесные духи умудряются наделать столько шума, не имея ни голосовых связок, ни каких-либо иных природных звуковоспроизводящих механизмов. Как выглядит крик баньши?
О'Киф серьезно поглядел на меня.
- Ну ладно, - сказал он, - я покажу вам.
Сначала где-то в глубине его горла возникло тихое, не похожее ни на какие земные звуки рыдание, постепенно нарастая, оно перешло в причитание, столь невыразимо скорбное и трагическое, что у меня мурашки по коже побежала О'Киф резко выбросил руку и схватил меня за плечо. Я застыл на стуле, похолодев от ужаса… ибо позади нас, сначала отголоском эха, потом, перерастая в крик, прокатился вопль, который, казалось, вобрал в себя всю вековечную скорбь мира. О'Киф отпустил мое плечо и быстро вскочил на ноги.
- Спокойно, профессор, - сказал он. - Это за мной. Меня нашли, это пришли за мной из Ирландии.
Снова тишину нарушил душераздирающий вой. Но теперь я понял, откуда он раздается. Вопль звучал из моей каюты и мог означать только одно: проснулся Олаф Халдриксон.
- Оставьте ваши глупости, лейтенант, - произнес я, с трудом переводя дыхание, и прыжком кинулся вниз, в мою каюту.
Краем глаза я отметил несколько глуповатый взгляд, которым О'Киф, облегченно вздохнув, проводил меня; затем он присоединился ко мне. Да Коста уже что-то кричал помощнику, кантонец, живо примчавшийся на зов, перехватил у него штурвал, и маленький капитан, громко топая ногами, бежал нам навcтрeчу.
В последнее мгновение, уже положив ладонь на дверь, я остановился. Что, если там внутри Двеллер, что, если мы заблуждались, и его появление происходит независимо от того, находится ли луна в стадии полнолуния или мет - факт, который Трокмартин считал основополагающим для возможности зарождения Двеллера в голубей заводи.
Внутри каюты вновь начал нарастать рыдающий вопль. Оттолкнув меня, О'Киф толчком распахнул дверь и, прижимаясь к стенке, прокрался в каюту.
Я увидел, как в его руке тускло блеснуло дуло пистолета; видел, как, быстро озираясь но сторонам, ирландец обвел каюту пистолетом из угла в угол.
Затем он распрямился, и его лице, обращенное к койке, преисполнилось изумлением и состраданием.
Сквозь открытое окно потоком струился лунный свет. Он падал на широко раскрытые, неподвижные глаза Халдриксона, в которых медленно накапливались, стекая по щекам, крупные слезы; из раскрытого рта лилcя протяжный воющий рев. Я подбежал к окну и задернул занавески. Да Коста включил свет в каюте.
И в ту же секунду леденящий душу вопль резко оборвался. Взгляд норвежца упал на нас. Одним рывком он разорвал ремень которыми я обвязал его, и вскочил с кровати, повернувшись к нам лицом.
Глаза Олафа злобно сверкали; светлые волосы встали дыбом, наглядно свидетельствуя о ярости, бушевавшей у него в душе. Да Коста, стушевавшись, отступил назад. О'Киф, хладнокровно оценив обстановку, быстрым шагом пересек каюту, загородив меня от норвежца.
- Где вы меня подобрали? - прорычал Халдриксоы голосом, напоминавшим громовые раскаты. - Где моя ледка?
Я вежливо отстранил О'Кифа и предстал перед гигантом.
- Послушайте меня, Олаф Халдриксон, - сказал я. - Мы подобрали вас там, где сверкающий дьявол забрал вашу Хельму и вашу Фриду. Мы идем по следам дьявола, который спустился с луны. Вы слышите меня?
Я говорил медленно и членораздельно, прилагая все усилия, чтобы пробиться через туман, в котором (как я отлично пoнимал!) пребывал сейчас истощенный переживаниями мозг гиганта. И мои слова возымели действие.
Норвежец протянул мне трясущуюся руку.
- Вы говорите, что идете по его следу? - спросил он, запинаясь. - Вы знаете, куда нада идти? Вы знаете, где тот, кто забрал мою Хельму и мою маленькую Фриду?
- Вот именно, Олаф Халдриксон, - ответил я. - Вот именно! И я ручаюсь вам своей жизнью, что знаю, куда надо идти.
Да Коcта выступил вперед.
- Он знай правда, Олафа. Ты ехай быстро-быстро на «Суварна», не на «Брю-у-унги-ильда», да-да!
Огромный северянин, все еще cжимая мою руку, посмотрел на него.
- Я знаю тебя, да Коста, - прошептал он. - Ты честный человек. Тебе можно верить. Где «Брунгильда»?
- Она ехай на большой веревка за нами, Олафа, - утешил его португалец. - Скоро ты ее поглядишь. А теперь ложись вниз и рассказывай, если способнай, почему ты вязать себя на свой штурвал и что случилася, Олафа.
- Если вы расскажете нам, как появился сверкающий дьявол, Халдриксон, то нам легче будет справиться с ним, когда мы прибудем на место, - сказал я.
На изумленное лицо О'Кифа нельзя было смотреть без смеха: он недоумевающе переводил глаза то на меня, то на норвежца. Гигант, оторвав от меня напряженный взгляд, посмотрел на ирландца, и одобрительный огонек засветился в его глазах. Он отпустил мою ладонь и пожал руку О'Кифу.
- Staerk! Ja, сильный парень, смелое сердце… Мужчина. Ja! Он пойдет с нами, он нам поможет. Ja!
