- Ja! - сказал он наконец. - По крайней мере можно драться. Именно поэтому я снова обратился к Тору, богу войны! И единственная, на кого я надеюсь, - это Светлая Дева. Только она может помочь моей Хельме! С той поры, как я обратился к старым богам, мне стало ясно, что я должен убить Лугура и что эта Heks - злая ведьма Йолара - тоже должна умереть. Мне надо поговорить со светлой девушкой.
- Отлично, Олаф, - сказал Ларри, - главное - не надо бояться того, чего ты не понимаешь. Там есть кое-что другое, - он замялся, судорожно дернув плечом, - чего ты, пожалуй, можешь испугаться, когда дело дойдет до встречи с Лаклой. Это… ее лягушки!
- Вроде той женщины-лягушки, что мы видели на стене? - спросил Олаф.
- Да, - быстро отозвался Ларри. - Они всегда рядом с ней. Я так представляю, что лягушки здесь растут гораздо быстрее, чем у нас, и, вообще, они немножко другие. У Лаклы целая прорва таких лягушек, и все дрессированные. Она научила их таскать в руках колья и дубины, и прочим фокусам… все равно, как это делают дрессированные тюлени и обезьяны и всякие животные в цирке. Наверно, у них тут такой обычай. В этом нет ничего из ряда вон выходящего, Олаф. У нас тоже люди держат самых разных домашних животных: и крокодилов, и змей, и кроликов, кенгуру, например, или слонов и тигров..
Интересно знать, подумал я, памятуя, какое сильное впечатление произвела с самого начала женщина-лягушка на воображение нашего Ларри - не в большей ли степени ирландец убеждает сейчас самого себя, чем Олафа.
- Ха, - продолжал он, - я припоминаю одну хорошенькую девушку из Парижа, так у нее было сразу четыре ручных питона..
Но я уже не слушал дальше, уверившись в своем предположении.
Дорога начала петлять между высокими, остроконечными грудами камней, обегая выходы на поверхность обнаженной скальной породы с прилепившимися к ним клочьями янтарно-желтого мха.
Деревья куда-то пропали; над расстелившейся огромным ковром мха равниной лишь кое-где торчали кусты какого-то растения с гибкими, как у ивы, ветвями, на которых повисли белые вощеные цветы, собранные в гроздья наподобие виноградных. Освещение тоже изменилось: исчезли сверкающие, танцующие в воздухе искорки, и серебристый свет, потускнев, приобрел мягкий, пепельно-серый оттенок.
Мы двигались к видневшейся впереди гряде утесов. Отливающие медью склоны гор резко уходили вверх, точно так же, как у тех утесов, что мы уже видели раньше, и терялись в безбрежном тумане.
Какая-то подсознательная мысль, назойливо свербившая у меня в голове, наконец-то вылилась в отчетливую формулировку, скорость нашей скорлупки снизилась!
Отверстие, в котором находился ионизационный механизм, все еще было открыто - я заглянул внутрь! Вращающийся огненный шарик оставался столь же ярким, как прежде, но сверкающая струя, вылетавшая из него, уже не попадала на цилиндр.
Она закручивалась воронкообразным туманным вихрем и отклонялась назад, словно пыталась вернуться к своему источнику.
Радор угрюмо кивнул.
- Мы заплатили пошлину Теневому Барьеру, - сказал он.
Дорога пошла в гору… и вдруг Ларри схватил меня за руку.
- Глядите, док! - крикнул он, показывая назад.
Далеко-далеко у нас за спиной, так далеко, что дорога оттуда казалась просто тонкой блестящей ниточкой, быстро двигалось несколько десятков сверкающих точек.
- Лугур и его люди, - сказал Радор.
- Слушай, нельзя ли как-нибудь поднажать? - нетерпеливо спросил Ларри.
- Поднажать? - удивленно переспросил зеленый карлик. - Как это?
- Ну, чтобы она быстрей ехала - дать ей пинка под зад, - объяснил О'Киф.
Радор, задумчиво поглядев на Ларри, ничего не ответил. Гряда медных утесов была уже близко, не дальше. чем на расстоянии трех наших земных миль; равнина неуклонно поднималась вверх, превращаясь в пологий склон холма. Подъем по нему явился для нашего кориала серьезным испытанием; он с ужасающей быстротой терял скорость. Сзади слышались слабые крики, и мы поняли, что Лугур уже близко.
И нигде никаких признаков ни Лаклы, ни ее лягушек.
Мы уже были на полпути к вершине холма; скорлупка еле-еле ползла, откуда-то Снизу доносилось слабое шуршание, машина тряслась мелкой дрожью.
Я понял, что ее днище уже не приподнято над дорогой, а лежит на стеклянной поверхности.
- Последний шанс! - крикнул Радор.
Сильно рванув на себя управляющую движением рукоятку, он выдернул ее из гнезда, и в ту же секунду огненный шарик увеличился в размерах, закрутившись с умопомрачительной скоростью; из него прямо на цилиндр посыпался каскад сверкающих частиц. Скорлупка буквально взлетела в воздух, рванувшись вперед; темный кристалл раскололся на части, волшебный шарик, потускнев, погас окончательно, но в последнем стремительном броске мы уже достигли вершины. Машина на какую-то долю секунды замерла на гребне, и я мельком разглядел, что дорога спускается по склону огромной, покрытой мхом чащеобразной впадины. Круто изогнутый склон внезапно обрывался у подножия высоченной стены.
