Марфы нигде не было. Неужели Инга ошиблась? А может бабки перепрятали девчонку? Или… превратили во что-то??
Не выяснив этого, уходить было нельзя. Больше их сюда точно не пропустят. Бабкам есть что скрывать — шрам сигнализировал об этом новым приступом боли.
— Посмотрели? — ласково осведомилась Пална. — Идитя, идитя теперь. Нету здеся вашей девчонки.
— А правила как же? — потеснив хвостом бабку, Инга тяжело вспорхнула на табурет. — Накормить, напоить, в баньке попарить?..
— И спать уложить, — Пална пошевелила выдающимся носом. — Против правил не попрёшь, куды же деваться. Молодца оставляем, а ты — пошла, пошла…
— Не гневите феминисток! — Инга откровенно веселилась. — И м
— Картоха сырая! — пожевала губами недовольная Незабудка. — А больше и нету ничего. Одна проросшая картоха.
— Скудновато живёте, бабоньки. Но нам и картоха за счастье. Верно, говорю? — Инга кивнула Монаху. — Давайте свою проросточку. Мадама хочет кушать!
После Ингиных откровений отношение Монаха к ней немного поменялось, но есть проросшую картошку он не собирался.
— Обойдёмся без картошки. Водички попьём и достаточно.
— Э, нет! Тут нужен полный цикл! — Инга приникла к стене и расправила крылья. — Откушать что дадут, запить чем предложат и дальше по списку… Что смотрите, бабулечки? Я права!
— Права, конечно, права, — Ирина Санна появилась из-за занавески. — У Палны и супец готов, и компот из малины. Накрывайте на стол, сестрички. Пусть знакомцы откушают.
— Ерошка! — хлопнула Незабудка в ладоши. — А ну, подь сюды! Гости у нас. Пособи!
— Ерошка! — подключилась и Незабудка. — Ты где, окаяннай? Куды пропал?
Корноухий кот мягко протопотал из угла, внимательно оглядел Ингу, а затем потёрся о ноги Монаха, оставляя на джинсах клочья чёрной шерсти.
— Поосторожнее, приятель, — Монах нагнулся отряхнуться, и в ушах промурлыкало негромко, он даже не сразу разобрал подсказку.
— Девчонка здесь. — кот снова потёрся лобастой башкой. — В подполе сидит! Ты погоди немного, у меня есть план.
Пошучивая и пересмеиваясь, бабки повели Монаха к столу.
Инга уже была там — с жадностью пожирала что-то из плошки. Изо рта валились какие-то кусочки, по подбородку стекала слюна, и Монаха, так некстати вспомнившего её навязанный поцелуй, передёрнуло от отвращения. Двоедушница словно поняла это и подмигнула насмешливо, даже не попытавшись отереть губы.
— Садися, садися. — сипловато ворковала над ухом Незабудка. — Сейчас похлёбочки поешь, компотиком заполируешь.
Монах знал, что в доме ведьмы ничего есть не следует, но голод и присутствие говорящего кота ослабили бдительность. Да и выглядела похлёбка очень аппетитно, а уж пахла — не передать как. Взболтав гущину ложкой, он решился и начал хлебать. Варево оказалось вполне съедобным и действительно вкусным, грибы — маслянистыми, картошка — мягчайшей. Монах не заметил, как съел свою порцию и потянулся за добавкой.
— Погодь, милай. Выпей покамись компотику. — Незабудка ловко перемешала стаканы, расставленные Ерошкой на столешнице и под тихое оханье кота пододвинула Монаху самый крайний. — Отсюдова пей. Малиновый компот. Ну же, спробуй. Не тяни.
За спиной Незабудки кот делал Монаху какие-то знаки хвостом, в глазах полыхало отчаяние.
— Ты чегой-то, Ерошка? — притворно удивилась Пална. — Никак блохи закусали или похуже что?
В её голосе прозвучала нескрываемая угроза, и корноухий присел, сжавшись в комок.
— Переиграть меня вздумал? — Ирина Санна прихватила кота за шкирняк. — Забыл, под кем ходишь? У кого службу несёшь??
— За что ты так, хозяйка? — залопотал несчастный Ерошка. — Всё сделал как велено — компоту разлил, к столу п
— А сон-травы ты для вкуса добавил? — Незабудка принялась обнюхивать стаканы. — Ровнёхонько в три налил, о нас, сердешный, позаботился.
Глаза её недобро сверкнули, а у Палны из-под платка полезла змеиная голова. При виде её Ерошка задёргался, поджавши под себя хвост, заорал дурниной, прося пощадить.
— Не нарочно я! Для гостей ведь припас! Для энтих двоих. И для девчонки.
— Девчонки? — Монах привстал из-за стола. — Вы меня обманули? Марфа у вас? Куда вы её спрятали??
— А хоть бы и у нас! — отмахнулась от него Пална. — Не лезь в разговоры. Тебя это вовсе не касается.
— Я же говорила, что девчонка здесь! — Инга понюхала свой стакан и отпила глоток. — Что за гадость? Кислятина.
— Не пей! — Монах попытался ей помешать, но Незабудка прихватила его за волосы и с размаху приложила головой о столешницу. Он попытался вырваться из неожиданно крепкого захвата, но не смог шевельнуть и пальцем — тело сделалось чужим, непослушным.
— Что за чёрт! — Монаху всё же кое как удалось повернуться, но сильные руки снова прижали голову к столу.
— Не рыпайся, парень! — проскрипела Незабудка. — Припёрся незваным — так терпи.
Бабкины руки сделались тяжёлыми и ледяными, длинные ногти зацепили исковерканную щёку. Шрам словно пронзило иглой, и Монах на мгновение ослеп от боли.
