Лунное молоко полностью

Всё началось с деревянного ящичка — шкатулки с черными пятнами на крышке. Марфа обнаружила её в прежней квартире, когда рылась в чулане в поисках «интересного старья». Под «старьём» подразумевались дешёвенькие украшения, флакончики от духов, заколочки, одежда — всё то, что носила её мать в молодости. Тогда-то в одном из узлов она и увидела невзрачную коробку и, если бы не эти самые пятна, ни за что бы её не достала.

От коробки шёл едва уловимый запах гари — по-видимому её когда-то пытались сжечь.

Заинтригованная Марфа, конечно же, заглянула внутрь и была сильно разочарована неприглядным содержимым. В шкатулке всего то и было, что простенький кулон на шнурке и маска из непонятного тонкого материала. Позже баба Катя рассказала ей, что кулон — это знак коловрата. И про маску тоже рассказала. А до того Марфа пристала с расспросами к матери, но та только плечами пожала, пробормотав что-то про бабушкин хлам.

— Из деревни старьё. Я никак с ним не разгребусь. Ты раз взялась — пересмотри всё, там половину нужно выбросить.

Марфа вяло пообещала помочь, и тут же забыла. А шкатулку перенесла к себе — собиралась разгадать её содержимое. Для чего-то ведь бабушка хранила эти странные вещицы. Кулон, ладно, он мог служить украшением. А вот маска — маска вызывала стойкое отторжение.

Марфа никак не могла сообразить как она крепилась к лицу, ни завязочек, ни резинки на маске не было.

Чёрная, шелестящая, легко сминающаяся под пальцами маска почему-то пугала и одновременно притягивала к себе Марфу. Примерить её девушка не решалась — при мысли о том, что поверхность маски коснётся лица Марфу охватывала дрожь.

От маски веяло чем-то тревожащим, даже — опасным. Временами казалось, что она словно живое существо! И наблюдает через узкие прорези для глаз за Марфой!

Отправившись жить к Юльке, Марфа прихватила с собой и ящичек. Сестре она так и не показала находку, даже ничего не сказал о ней. Собиралась, но каждый раз откладывала — находились какие-то дела.

В тот вечер, когда всё произошло, они опять поругались. Вдоволь нарыдавшись, Марфа разглядывала в зеркало покрасневшее лицо, почти сливающееся с огненно-рыжими волосами, и люто ненавидела Юльку!

Почему, ну почему вся красота досталась старшей! Это несправедливо! Это неправильно!

Чуть позже, стоя над безмятежно спящей Юлькой, Марфа снова и снова упивалась своим несчастьем. Хотелось завыть, перевернуть кровать, ударить Юльку! Копившаяся внутри злость требовала выхода. Нужно было что-то сделать — немедленно! Сейчас же!

Метнувшись к себе, она достала маску, и, с минуту помедлив, наложила её на Юлькино лицо.

Вот теперь ты другая! — мелькнула злорадная мысль. Сфотать что ли, на память?

Маска пришлась как раз впору. Она словно обволокла кожу сестры и начала легонько подрагивать, словно силилась вобрать в себя Юлькины черты.

Заметив это, Марфа испугалась. И попыталась стащить маску с Юлькиного лица.

Получилось у неё не сразу, Марфа отдирала маску с усилием, освобождая миллиметр за миллиметром. На удивление Юлька не проснулась, и на её коже не осталось ни повреждений, ни следов.

А вскоре началось это — так Марфа называла проблему сестры.

И началось из-за маски! Марфа была почти уверена в этом. А баба Катя подтвердила её правоту…

— Маска с тобой? — Монах не стал ни смеяться, ни ругать.

— Со мной. Я хочу показать её ключнику.

— А мне покажешь?

— Зачем?

— Интересно.

— Хорошо, — отвернувшись, Марфа зашерудила под толстовкой, но Монах остановил. — Не теперь. Давай позже. Когда выберемся отсюда.

— Почему? Испугался? — отчего-то захотелось уязвить его.

— Чтобы Яга не прознала. А то ведь отберёт.

— Я и сама хотела ей отдать. — призналась Марфа. — Сначала спросить что это такое, а потом, если захочет, подарить.

— Ты дура? — Монах постучал по голове. — Её беречь нужно! Маску. Беречь!

— С чего вдруг? — Марфа моментально взъерошилась.

— С того! Мы не знаем её силу. Может потребуется повторить примерку. Чтобы… чтобы снять заклятье с Юли!

Марфа собралась возразить, но в углу завозилось, забормотало негромко. Груда хлама приподнялась, и из неё полезло что-то пыхтящее и лохматое, распространяющее волны удушливой вони.

— Не дыши! — успел крикнуть Монах, а потом Марфа вдохнула…

Пока Марфа с Монахом томились в подполе Яги, Юлька собиралась на встречу с банным.

— Ты просьбу свою озвучь и помалкивай, чтобы не говорил — не отвечай. Банный сперва заругается, для порядку так нужно. А уж после либо поможет, либо нет. Хватать станет — бей обымлком по морде! Да в самый нос целься, чтобы нюхнул так нюхнул.

— А можно просто так помахать? Он даже в обёртке воняет! — морщилась в ответ Юлька. — Из чего сделано это мыло?

— На собачьих костях болотная варила, добавляла шкуру оржавейника и жабью слизь! — с гордостью сообщил бобровой, и Юлька едва сдержала рвотный позыв.

— Я его не возьму! — пробормотала она, содрогнувшись от омерзения. — Не прикоснусь к такому! И не просите!

— Возьмёшь как миленька, иначе банный от себя не отпустит. Защита то! Без защиты к нему не ходют.