Рассмеявшись, я тут же мысленно окрестил творение своих рук “Космолётом “Очумелые ручки”.
А потом легонько щелкнул указательным пальцем по сенсору на компьютерной планшетке, запуская мой летательный аппарат.
Руководитель Российского космического агентства генерал-лейтенант Петр Вадимович Стрельников пребывал в мрачном и подавленном настроении.
Последние надежды рухнули: космонавт Лев
Зайчонок действительно погиб. Было уже совершенно не существенно, когда это случилось - сразу после отрыва “Кентавра” от станции, когда корабль из-за возникших перегрузок, видимо, просто разломился на две части, или позже, примерно через восемь-девять часов, когда в скафандре затерявшегося в космосе Зайчонка закончились необходимые для жизни ресурсы.
С легким перезвоном включился коммуникатор.
- Петр Вадимович, на линии доктор Джереми Фейт из Хьюстона, - звонким голосом сообщил автосекретарь. -Просит срочную связь по закрытому каналу.
- Этому что еще надо? - недовольно буркнул под нос Стрельников, но все же распорядился:
- Соедини!
...Через десять минут, поговорив с Джереми Фейтом, генерал Стрельников вызвал к себе своего заместителя Котова.
- Николай Фомич, - начал Стрельников, едва Котов переступил порог, - нужно сделать так, чтобы ровно в четырнадцать пятьдесят по московскому времени Бикешкин и три его зама - Туров, Скрынник и Янчук -сидели в своих кабинетах. И не просто сидели, а сидели в одиночестве и у включенных мониторов системы глобальной связи. Скажи им, что ровно в пятнадцать будет секретная видеоконференция. Что хочешь делай, Николай Фомич, но чтобы ровно в четырнадцать пятьдесят эти четверо были в своих кабинетах! Ты меня понял?
Все четверо появились на экранчике моей планшетки одновременно - ровно в четырнадцать пятьдесят пять. Каждый в своем секторе.
- Привет, - сказал я как можно жизнерадостнее и широко улыбнулся. - Я рад, что застал тебя на месте. Надеюсь, найдешь пару минут, чтобы поговорить о тех самых ампулах, из-за которых ты и затеял всю эту заварушку на “Инолусе”?
Изображение было превосходным. Четверо на Земле тоже видели на своих мониторах очень качественную картинку. Я же намеренно говорил так, как будто обращался только к одному человеку.
Реакция была предсказуемой. У всех четверых на лицах обозначилась крайняя степень изумления. Я их хорошо понимал: пилот Зайчонок появился на закрытом канале связи прямиком с того света.
А потом начались вариации... Трое округлили глаза и выразили радость и восторг. Четвертый, напротив, нахмурил брови и злобно процедил:
- Ты все еще жив.
Мановением руки я смел ликующую троицу с экрана. Теперь мне нужен был только один собеседник.
- Как видишь, - я подарил ему самую искреннюю улыбку, на которую только был способен. - Жив и здоров.
- Ничего, это поправимо, - он пододвинул к себе клавиатуру и нервно забарабанил пальцами по сенсорам. - Придется немного проветрить все отсеки “Инолуса” и устроить парочку коротких замыканий. Но ничего страшного! “Герберт Уэллс” с грузом вернется на Землю с мертвой станции и в автоматическом режиме. По моей просьбе Астрид Йенсен два дня назад забрала ампулу из твоей каюты и снова установила ее в “Сплав”.
Я выждал несколько секунд, наблюдая за его увлеченной работой, и осведомился:
- Собираешься задействовать пакетный файл с командами на разгерметизацию, который ты заранее пристроил в систему управления станции? Как и те три команды, вызвавшие аварии на “Инолусе”...
- А ты был догадливым человеком, Зайчонок, - он зло ухмыльнулся, делая ударение на слове “был”. -Пожалуй, я тебя немного недооценил.
- Ты мне льстишь, - я послал сквозь эфир еще одну ослепительную улыбку в ответ на его комплимент. -Кстати, можешь не утруждать себя отправкой кодовых команд на борт станции. Еще вчера “Ночка” по распоряжению из Хьюстона извлекла твой пакет из системы управления и заблокировала канал входной телеметрии для подмосковного ЦУПа. По моей просьбе, как ты, наверное, уже догадался.
Его глаза мгновенно остекленели. Лицо исказила гримаса ненависти:
- Сволочь!
Я хлопнул ладонью по сенсорам планшетки, включая одновременно все каналы связи, и отчетливо и громко произнес:
- Янчук Сергей Иванович, я обвиняю вас в промышленном шпионаже, нанесении умышленного вреда “Инолусу” и покушении на убийство!
- Петр Вадимович, я требую немедленных объяснений! - лицо Бикешкина пылало негодованием. -Что за цирк вы с Зайчонком устроили на лунной станции?!
- Присаживайтесь, Игнат Федорович, - генерал махнул рукой в сторону кресел около стола. - От коньячка, надеюсь, не откажитесь?
