Оборотень подумал, что земля ушла из-под его ног. Мир стал как стеклянный, в нем на миг пропали звуки, но тут же сразу вернулись, обрушившись на барабанные перепонки невыносимым уровнем шума. Парень не поверил своим глазам. Рядом с Леной, грациозно поддерживая ее за талию, шел Митяй, родной брат Оборотня. Он изменился, возмужал, огрубел, если сравнивать с тем юношей, каким был десять лет назад, но это был точно Митя. Ну да, и зовут его Дмитрий Степанович. Вот только фамилия почему-то Петров, а не Шершнев. Впрочем, этому наверняка есть объяснение.
Все недавние настроения Оборотня испарились, как будто их не было. Сердце стучало от радости, парень уже совсем решился выйти из-за киоска, чтобы обнять вновь обретенного брата, но увидел, что парочка изменила направление движения, что он их чуть не потерял, потому что Митя уже садит Лену в такси.
Сердце забилось в другом ритме — в ритме страха снова потерять его следы. Да, он посмотрел вчера номер его мобильного в телефоне Лены, пока та спала, но брат может не ответить на незнакомый номер, учитывая его теперешнее положение. И стоит ему сесть рядом с Леной и закрыть дверь, как Оборотень, без сомнений, опять его потеряет.
К счастью, этого не случилось!
Закрыв за Леной дверь, Дмитрий Петров повернулся обратно и, посмотрев на часы, снова вышел, оглядываясь, на середину площадки около входа на станцию метро «Парк культуры».
Он ждал кого-то еще. Оборотень не решился выйти из укрытия. Во-первых, он не хотел мешать брату. Во-вторых, ему было любопытно: все же он знал, что тут дело пахнет какими-то секретами, и, возможно, именно сейчас парень подобрался совсем близко к разгадке. Конечно, он не станет сдавать брата Столыпину; скорее всего, наоборот, предупредит его и станет рядом. Было бы здорово работать вместе, подумал парень. И в-третьих, он пока не придумал слова, которые надо сказать Митьке в момент долгожданной встречи.
Кудраков очень не хотел встречаться с Петровым, но понимал, что выбора у него нет. Он потребовал от Потапчука информацию о том, где находятся его наблюдатели, три раза переспросил, не уйдут ли они до конца сделки, вытянул обещание, что его одного не бросят на произвол судьбы с этим человеком и в случае малейшей необходимости придут на помощь. Федор Филиппович с легкостью удовлетворил все требования Геннадия Владимировича. В любом случае все это все равно было предусмотрено.
Потапчуку пришлось самому иметь дело с капризами земельного политика, потому что Глеба он решил принципиально оставить в тени на время операции. Кудракову, который настаивал на присутствии Сергея Слепцова, было отказано в жесткой форме. Позже, правда, Федор Филиппович по-дружески объяснил, что на операции чужих людей не берут, тем более что этот Слепцов знаком Кудракову всего несколько дней и никто не знает, каковы его истинные цели. Может случиться, что он мечтает отомстить за брата.
Это всерьез озадачило Геннадия Владимировича. По крайней мере, он перестал даже вспоминать о Слепцове.
В это время Глеб наблюдал за всем, что происходило, из машины. Его задачей было не упустить Петрова, выследить его после операции, куда бы тот ни поехал, сесть на хвост и не отпускать уже до самого завершения дела.
К чести Геннадия Владимировича, вел он себя во время переговоров прекрасно. Во-первых, все признаки невроза и страха покинули его сразу, как только пришло время выходить на арену. Во-вторых, он прекрасно держал заранее проговоренную сценарную линию и даже явил миру свою силу воли, надавив в ответственный момент на собеседника, несмотря на агрессию с его стороны и множественные попытки запугать непослушного партнера.
Еще до того, как группа приехала на назначенное место встречи, на Кудракова повесили микрофон. Весь разговор не только был хорошо слышен Потапчуку и его команде, но и записывался.
Геннадий Владимирович, после того как нагородил достаточно небылиц про то, что Таранков до сих пор не имеет понятия о местонахождении дочери, спокойно достал документы и запросто отдал их Петрову. После первого же взгляда на бумаги нескрываемое нетерпение Дмитрия Степановича испарилось с его лица так же быстро, как вода испаряется с раскаленного камня. Он зло и даже жестоко уставился на Кудракова. Сверлящий взгляд из-под бровей мог бы испепелить любого, кто попал бы в прицел. Но Геннадий Владимирович не дернулся ни одним мускулом, как будто был с ног до головы окутан мощнейшим иммунитетом к этому взгляду.
— Ты чем-то недоволен? — нагловато спросил он.
— Ты еще спрашиваешь?! — прошипел Петров. — Это все ксерокопии.
— Истинная правда. Спорить не стану.
— И что ты хотел этим сказать?
— То, что бумаги готовы, но получишь ты их только после того, как перечислишь обещанную мне сумму плюс обещанный гонорар Таранкову на мой счет. Ты его знаешь.
— Сначала документы!
— А вот фигу. Делай что хочешь. Сначала деньги, потом стулья. Позвонишь, как справишься.
И он развернулся, чтобы отправиться в теплую компанию сотрудников федеральной безопасности. Сейчас он предпочитал ее.
— Стой! — потребовал Петров.
