Он закрыл глаза, чтобы не видеть Лену, но в темноте подсознания картинка стала только ярче и ощутимее. До него добрался ее запах, ставший за эти дни таким привычным! Запах ее духов на фоне тонкого аромата ее кожи, возбуждающего Стаса даже вопреки его воле. Он мог в какие-то моменты делать вид, что равнодушен, мог сам себя заставлять не думать об этом, но возбуждался от запаха девушки всегда.
Вопрос брата выбил его из нахлынувших неуместных воспоминаний.
— Я так понимаю, что вы — любовники? — равнодушно полюбопытствовал Митя.
Стас промолчал, только отвернулся и стал рассматривать картинки на стене.
— Какое это имеет значение? — стараясь быть равнодушной, ответила вопросом на вопрос Лена. — Ты со своей женой тоже спишь. Но я же не возмущаюсь!
Дмитрий сильно удивился такому заявлению.
— Ты, барышня, кажется, перепутала все жизненные понятия. Жена — это жена, а Стас — совсем не твой муж!
— Он твой брат, — нагло и с вызовом ухмыльнулась девушка. — Считай, что он — это ты сам. А вообще-то, ты же знаешь, что я это делала только для того, чтобы быть в курсе событий. Ну, и чтобы при случае увести его в сторону, тебя защищая.
Оборотень криво хмыкнул:
— И вместо этого ты привела меня сюда.
— Ты сам приехал! — огрызнулась Лена.
— Сейчас да, но утром я пошел за тобой, а потом поехал за Митей, узнав этот адрес. Но тогда не получилось пообщаться. Отвлек один тип. Он, кстати, тоже сюда на хвосте приехал. И тоже уже знает этот адрес. Я-то тебя, брат, не сдам, Игорь в пролете. Но вот тот, второй… Он из ментовки. Я, собственно, приехал сейчас еще и для того, чтобы предупредить тебя.
— Да, — протянул Дмитрий, проходя в комнату. — Лена, сходи-ка поставь чай. И собери что-то поесть. Все же брат нашелся.
— Кстати, я кое-что принес, — оживился Оборотень. — В пакете. Около двери остался.
— Выставляешь? — Лена сердито стрельнула взглядом на Дмитрия. — Как будто я не имею права знать, что происходит! А между тем это и моя жизнь. И я имею право в ней участвовать.
— Женщина, доверься лучше умному мужчине, пока ты ему еще не надоела. Я тебе потом все расскажу, детка. Только свали теперь, сделай милость. Я брата слишком долго не видел, для того чтобы делить этот момент с тобой. Впрочем, тебя мы уже, кажется, поделили. Все равно проваливай, нам надо поговорить.
Лена была очень рассержена, однако не решилась дальше настаивать на своем. Закусив губу, она поднялась и вышла из гостиной.
— Так что за мент сел мне на хвост? — ласково спросил брат, подходя и устраиваясь на диван рядом с Оборотнем.
— Сказал, что они тебя месяц искали и уже дня три как на хвосте сидят. Какое-то дело с госпредприятием в Рязани.
— Бред. Понятия не имею. По ходу эти олухи по ложному следу пошли. Но я им помогать не стану. Пусть ищут.
— Но они знают, что ты тут на постое. Сматывать тебе надо.
— Это я и так понимаю. И давно. Но по другим делам. А ты хорошо выглядишь, братец! Мне впору гордиться тобой. Ты где так мышцы-то надул? — сменил тему Дмитрий, пощупав стальные бицепсы Оборотня.
Парень вкратце рассказал брату историю прошедших лет и то, как попал в отряд.
— Мить, а почему ты фамилию поменял? Ты так и не рассказал.
Дмитрий легко и непринужденно рассказал, что когда-то по глупости связался с неправильными ребятами и все вместе они загремели за решетку за кое-какие дела — разували государство. Когда вышел, женился и взял фамилию жены. Не столько, чтобы прятаться, сколько для самого себя, чтобы отвязаться от истории своей корявой жизни.
Лена прикатила тележку с чаем, булочками, сыром, ветчиной, виноградом, яблоками. Оборотень предложил вскрыть принесенную водку — за встречу. Лена сказала, что хочет вино, и отправилась к бару. Дима попросил захватить для него коньяк.
— Братец, тут такое дело. Для матери я буду присылать деньги в больницу. С врачом я уже договорился. Но, знаешь, люди всякие бывают. Если с ней что-то случится, они же могут и не написать мне. Все-таки деньги я даю им не маленькие.
— Я тебя понимаю, — покивал Оборотень, — кто ж по доброй воле откажется от халявных денег.
— Ты бы ходил к ней иногда, братишка. Присмотри. Мать твоя все же.
— Ей все равно, Мить, — озадаченно протянул младший.
— Откуда ты знаешь, малявка?! — возмутился мужчина. — Ты ни разу к ней не сходил. Я спрашивал у врача. И не волнует меня то, что ты ее не видел ни разу в жизни. Пойми, она твоя мать. Ей было хреново, когда она тебя родила, это был самый страшный день в ее жизни, но она тебя родила. Ты ей жизнью обязан, малявка! Чтоб ходил, ты понял меня?
— Я понял, брат. Ты что же, с концами уезжаешь?
— Да. Ленку, кстати, можешь и дальше трахать. Она девка хорошая. Заодно присмотришь за ней. Хотя бы первое время. Даже хорошо, что она с тобой останется. Ты все-таки брат мне. Не жалко. А к ней я привык, душа ноет за нее. Переживать же будет… Только ты не вздумай ее в себя влюблять бесповоротно. Я от нее не отказываюсь. Может, когда-то еще заберу к себе.
— По какому праву ты, во-первых, распоряжаешься чужими жизнями, будто ты Бог? — возмутилась Лена, которая как раз к этому моменту вернулась с двумя бутылками в руках.
