Здание Центрального сыска резко контрастировало с погодой. Несмотря на порывистый ветер и противную изморось, было по-летнему тепло, но от серых стен штаба веяло холодом. Кэл, снявший в конке плащ, решительно надел его обратно, прежде чем потянул на себя обитую жестью дверь.
Глаза привыкли к полусумраку не сразу, первые мгновения он шел почти наощупь, касаясь пальцами шершавой стены, и даже зажмурился, когда ступил в освещенный холл. На месте дежурного за стойкой оказался Патрик Белл. Кэл мысленно поморщился: они не были в плохих отношениях, но предпочитали лишний раз не пересекаться. Патрик искренне считал Кэла маменькиным сынком и лизоблюдом, Кэл в ответ намекал, что у Патрика большие проблемы с супружеским долгом.
— Привет, Белл, — он махнул рукой, проходя мимо стойки.
За спиной раздался шорох, и он в последний момент успел развернуться, чтобы перехватить руку. Патрик недовольно оскалился.
— Эмонн. Тебя вроде сослали на север.
— Не сослали, а повысили, — Кэл медленно разжал пальцы. — Мог бы просто окликнуть.
— Наглым морду бьют, — парировал Белл. Он перегнулся через стойку и толкнул на край журнал. — Фамилию. Покажи знак. А потом лучше убирайся обратно в свое болото.
Кэл молча вывел фамилию и закатал рукав, показывая ящерицу. Патрик ухватил ладонь, сжимая ее почти до боли, склонился, обдав кожу горячим дыханием, и пристально рассмотрел рисунок, разве что не лизнул, пробуя на вкус.
Кэл едва сдержал отвращение: в противном случае Белл мог поднять шум, а лишнее внимание ему сейчас ни к чему. Но зачем такие меры предосторожности? Сыщики знали друг друга в лицо, отмечаться не требовалось, но теперь журнал посещений буквально пестрел знакомыми фамилиями. Что-то случилось, и понадобилось усилить бдительность? Единственным, кто согласился бы прямо ответить на этот вопрос, был Томас.
— Шеф у себя?
Патрик фыркнул, оттолкнул его ладонь и, вразвалку вернувшись за стойку, упал на нервно скрипнувший стул.
— У себя, — бросил он. — Я доложу. Помнишь куда идти?
Кэл счел за лучшее не отвечать. Конечно, помнил: кабинет Томаса Конноли прятался в глубине штаба, но вместе с тем находился достаточно близко к черному выходу и лифту на нижние этажи.
Полусумрак в коридоре показался еще более густым, чем у входа, и вязкая тишина, растолкавшая звуки за двери кабинетов, только усугубляла ситуацию. Кэл поймал себя на мысли, что почти скучает по гестольскому сыску — куда более светлому и приветливому. Должен ли оплот защиты граждан от произвола магов внушать страх и ужас горожанам? Он остановился за пару шагов до кабинета, встряхнулся, приказав себе выбросить из головы посторонние мысли. И толкнул дверь.
Томас уже ждал его: сразу же сгреб в объятия, стоило Кэлу переступить порог.
— Неужели ты вынул задницу из болота! Я уж думал, что клещами тебя придется оттуда вытаскивать, чтобы совсем не утонул!
— Я тоже рад видеть вас, шеф, — просипел Кэл, понимая, что еще немного, и Томас сломает ему ребра от переизбытка чувства.
По счастью, глава Центрального сыска и шеф всея сыщиков Рохстала вовремя одумался и поставил его на пол. Потрепал по плечу напоследок и только тогда отступил, чуть наклоняя голову.
Кэл невольно расплылся в улыбке. На мгновение показалось, что он вернулся в прошлое, где ответственности на его плечах лежало несоизмеримо меньше. Кабинет Томаса ничуть не изменился: скудная обстановка не бросалась в глаза, только кресло-качалку немного задвинули в угол, как нашкодившего котенка. И по-прежнему притягивал взгляд в первую очередь ало-красный ремень, словно утверждавший: где бы что ни происходило, это место останется незыблемым во веки веков.
— Что случилось, Кэл?
Вопрос мгновенно вернул его в настоящее, поставив перед простым фактом: пора начинать разговор. Вот только заранее приготовленные фразы, как назло, вылетели из головы, а Томас продолжал улыбаться, ожидая ответа. Кэлу на долю секунды даже захотелось ляпнуть, что все в порядке, что он просто приехал повидаться с семьей, но пришлось отбросить эту мысль как трусливую и недостойную его звания.
— Лунные, шеф.
Улыбка сползла с лица Томаса, как плохо нанесенная маска. Еще мгновение назад он улыбался, но дрогнул подбородок, опустились уголки губ, и рот превратился в узкую бескровную полоску. Одновременно с этим в кабинете словно потемнело, ремень показался кровавой, стекающей вниз кляксой, и Кэлу пришлось приложить усилия, чтобы не зажмуриться от внезапной дурной ассоциации. Почему кровь? Такого цвета нет у человеческой крови, не может быть.
— Садись, — тяжело обронил Томас, проходя на свое место. — И рассказывай.
Вогнутая каким-то умельцем почти под острым углом спинка стула не позволяла сидеть долго, и Кэл весь извертелся, пытаясь не соскользнуть с края. Он пересказал Томасу последние события, включая задержание солнечных магов, оказавшихся жертвами заклинания гипноза.
