— Допускать женщин к такой работе странно, мне кажется. Впрочем, для нас важнее физические данные, а не магия.
— И тем не менее, — мама победно улыбнулась, словно только что выиграла главный приз. — Элиш, милая, — я могу так тебя называть? — это все-таки опасно. Девушка должна беречь себя. Вот, например, ты же знаешь Алву Вудс? Вы работаете вместе.
Элиш молча кивнула. Она подобралась, как хищник перед прыжком, хотя сейчас Кэл сравнил бы ее скорее с молодым псом, готовым защищаться.
— Алва замечательная девочка, не правда ли? — продолжила развивать свою мысль мама, она мечтательно улыбнулась. — Хотелось бы назначить дату свадьбы, но они все тянут с объявлением отношений. В этом смысле дети такие старомодные.
— О, Алва выходит замуж? — удивился Кеннет, впервые вставив слово в разговор. — Не знал. За кого?
— За Кэла, конечно, — ответила мать. — Чему ты удивляешься, Кеннет? Разве они не идеальная пара?
— Идеальная не то слово, — подтвердила за дядю Элиш и просто расплылась в улыбке. — Полагаю, они будут жить здесь, в Берстоле?
— Естественно. Разве могут быть варианты?
— А как будет проходить свадьба?
— О, думаю, в главном регистрационном зале, — мама заметно оживилась. — Алве очень пойдет золотистое платье, а Кэл…
— Мама, хватит.
— Я просила: не перебивай, — отрезала она.
— Хватит, — тихо, но твердо повторил Кэл и поднялся из-за стола.
Этого можно было ожидать, но до конца не верилось, что мать будет гнуть свою линию. Ей не нравились гости, и только воспитанность не позволяла выгнать их взашей сразу же, не разрешив пересечь даже порог. Кеннет хмурился, он смотрел на Тару весело и зло, но Кэлу больше не нравилась Элиш. Она хотела сбежать отсюда, уйти и, скорее всего, больше даже не приближаться к этому дому. Никогда в жизни. «Кто бы обвинил ее еще в этом», — усмехнулся Кэл. Чудесный прием — вежливые, но болезненные уколы. Мама знала, как бить и куда бить, чтобы человеку стало плохо. И Элиш могла только огрызаться, но даже ей не с руки было сейчас показывать клыки.
— Хватит так хватит, — внезапно легко пошла на попятную мама и тоже встала. — Элиш, дорогая, поможешь мне отнести грязные тарелки на кухню?
— Конечно.
Кэл упал обратно на стул, когда женщины вышли из комнаты.
— Радушное гостеприимство от Тары Эмонн, — протянул Кеннет. — Эл и на тысячу нитей к вашему дому теперь не подойдет. Да, Кэл, так когда ты женишься?
— Мне тоже интересно, — подал голос отец, повернувшись к нему. — В твой прошлый приезд ты ни словом не обмолвился об этом.
— Да не будет никакой свадьбы! — Кэл стиснул кулаки, едва сдержавшись, чтобы не грохнуть по столу. — Я сказал маме давным-давно — я не женюсь на Алве, что бы она ни говорила.
На душе скреблись псы, было так паршиво, что просто хотелось увести Элиш подальше отсюда и не возвращаться домой хотя бы еще с полгода. Плохая была идея — познакомить ее с матерью. Показалось, только показалось, что они похожи и могут найти общий язык. Похожи, действительно, обе гордые и практически неуступчивые, но именно поэтому они не смогут договориться.
Кэл тяжело выдохнул: ну что ему стоило перенести знакомство на более позднее время, когда все бы успокоилось?
— Кеннет, на пару слов, — отец вышел из-за стола, указав на камин. — Расскажи-ка мне кое-что…
Какое-то время тишину нарушали только треск дров в камине и приглушенный звон посуды с кухни. Кэл бездумно смотрел в потолок, пытаясь придумать, как изменить ситуацию. Если бы Элиш взяли в заложники, что бы он сделал? Начал бы сначала переговоры. Нет, глупости: считать мать преступницей? Кэл изумленно хмыкнул и постучал костяшками себе по лбу. Он начал сходить с ума или это влияние Элиш? Интересно, безумие лунных передается по воздуху?
— Кэл.
Он качнулся назад, в последний момент успев уцепиться за край стола, чтобы не упасть вместе со стулом.
— Мама?
— Пожалуйста, не приводи в свой дом эту девочку, — попросила она, хотя просьба была больше похожа на приказ. — Элиш Тарлах, безусловно, милая, но из тех людей, которые умеют бить в спину. Она прямая, как жердь, и никогда не склонится. Я понимаю, что вы работаете вместе, но старайся держаться от нее подальше.
Кэл стиснул кулаки. Он поднялся, отодвигая стул подальше, и отстраненно отметил, что смотрит на мать сверху вниз. Это стало последней каплей? Или год в Гестоле расставил все по своим местам? Прямая, как жердь, говоришь, мама. А сама не такая? Несклоняемая и гордая, пусть не умеешь враждовать открыто, но за улыбками и вежливостью холод остро отточенных кинжалов и тонкие, но смертельно опасные нити заклинаний.
— Я буду сам решать, с кем мне общаться, а кого избегать, — тихо, сквозь зубы ответил Кэл, не сводя с матери взгляда. — Я люблю тебя, мама, очень, но жить по твоей указке не получается теперь, извини.
Он бросил взгляд в сторону кухни, ожидая увидеть Элиш, но оттуда неожиданно не доносилось ни звука, не было ни намека на движение.
— А Элиш где? — недоуменно снова посмотрел он на нее. — Вы уходили вместе.
