— Вы меня поняли?
— А если я откажусь?
Он вдруг улыбнулся, и я едва подавила желание забиться в угол. Обычная человеческая улыбка, никаких оскалов, но глазами Ханрахана смотрел готовый к прыжку зверь. Еще один неверный шаг, и мне вцепятся в глотку, и никто из присутствующих не сумеет — не посмеет — помешать этому зверю.
— Отказаться? — переспросил он, словно не расслышал. — Тогда мне придется сообщить жителям Рохстала о беглой убийце-лунной, прячущейся в Гестоле либо в его окрестностях. Назначить вознаграждение за вашу поимку… и выслать Следящих, которых я отозвал. Для меня важнее всего — безопасность людей, а вы — лунный маг, вот-вот сойдете с ума, если уже не сошли. Ах да, — как ни в чем не бывало, все так же улыбаясь, продолжил он, — было установлено, что именно вы передавали группировке лунных-убийц сведения из гестольского сыска и именно вы сказали, когда удобнее всего ворваться в штаб и убить ни в чем неповинных людей, включая старика-дежурного, беспомощного человека, доживающего свой век. Вы же понимаете, что в таком случае ни о какой клинике речи не идет?
— Это шантаж, — я сцепила пальцы в замок. — Вы используете меня точно так же, как и лунные.
— Естественно, — Ханрахан не думал отрицать очевидное. — Все используют вас, госпожа Тарлах. Если вам повезет и после окончания дела вы останетесь живы, то сможете жить обычной жизнью под присмотром местных сыщиков. Тех, кого не принесут в жертву в этой маленькой войне. Да, и советую бросить Академию. Вам следует проводить как можно больше времени с лунными, а не встречаться с ними, как получится.
— Академию не брошу, — почти прорычала я. — Ни за что!
— Вам виднее, — он снова пожал плечами и поднялся из-за стола, с мерзким скрипом отодвинув стул. — Вы поняли мой приказ, госпожа Тарлах? Вы станете одной из лунных. Рассказывайте все, что они пожелают знать, делайте, что они прикажут, и слушайте, смотрите почаще по сторонам. Держите глаза широко открытыми, а уши чистыми, Элиш Тарлах. И тогда, возможно, я не вынесу смертельный приговор.
Он вышел из номера, напоследок бросив Лису, что хочет с ним поговорить. В тишине звук закрывшейся двери показался сработавшей ловушкой. Меня затрясло: медленно, но приходило осознание, что в случае провала или отказа ждет неминуемая смерть. Как это назвать? Доигралась? Да я бы по своей воле ни за что в такое не ввязалась! Бес, жила же мирной жизнью, нет, чтобы сбежать от гарма тогда, не используя танатос. Почему я должна расплачиваться за простое желание жить?
Я тряхнула головой, поспешно сморгнула набежавшие слезы и неожиданно обнаружила, что Кэл успел обнять меня со спины, до боли стискивая в объятиях.
— Отпусти. Отпусти, Кэл.
— Прости, — над ухом раздался тяжелый вздох. — Бес, Элиш, я не рассчитывал на подобный исход.
— Не рассчитывал? — я вывернулась, вглядываясь в его все еще помятое после сна лицо. — Не рассчитывал? А на что ты рассчитывал? Бес тебя дери, на что ты рассчитывал, господин сыщик?!
Кэл растерянно смотрел на меня, то ли не зная, что сказать, то ли предпочитая не отвечать на вопрос. Я зло фыркнула: внезапное раздражение плескалось где-то около «ключа», смывая страх. Не рассчитывал он! Значит, надеялся на другой исход?
— Вот скажи, — я поперхнулась от внезапной мысли, — скажи, господин сыщик, ты не рассчитывал, что меня пообещают убить, или что все обернется наилучшим образом для сыска? А? На что?
Он неожиданно отвел глаза. О, прекрасный ответ! Значит, вчера знакомил с родителями, а сегодня готов принести в жертву ради работы? Когда-нибудь неизбежный выбор убьет его, если я не окажусь первой. Воздуха, как же не хватает воздуха!..
— Ясно.
— Элиш.
— Я иду на вокзал.
— Да постой, Элиш! — Кэл схватил меня за локоть. — Не то, что ты подумала…
— Читаешь мысли?
— Нет, — он с досадой тряхнул головой, словно пытаясь привести в порядок мысли. — Я предполагал, что ты будешь шпионом, это же естественный вывод. Но не думал, что Ханрахан поставит именно такие условия. Если ты откажешься, — он на мгновение запнулся и закончил уже менее уверенно, — я помогу тебе сбежать из страны. Даже в Хильдегард.
— Ты серьезно? — я презрительно фыркнула. — Ты не сделаешь этого.
— Не сделаю, — покладисто согласился он. — Но ведь и ты не откажешься?
Наверное, где-то в глубине души я все-таки надеялась на другой ответ. Какая-то часть меня вопреки всему желала услышать, что да, он поможет уехать в другую страну, даже если потеряет все, включая уважение и любовь семьи. Натура — дура, влюбленная натура — дура эгоистичная.
