Верный страж лежал на диване, закинув руку за голову, и тихонько похрапывал. В этот раз он спал не раздеваясь – то ли стеснялся, то ли готовился к военным действиям, в которых, как известно, участвовать в одних трусах не то чтоб неприлично – смешно… Между прочим, по всем канонам жанра защитнику сейчас следует заниматься утешением дрожащей овечки. Вплотную.
А, да, овечка забыла проблеять жалобно: "ОЙ, ОБНИМИ МЕНЯ, МНЕ ТАК СТРАШНО!"
…Мила проснулась от глухого вскрика в соседней комнате, впрочем, сразу вспомнила, кто у нее в гостях. Слышала, как Глеб вскочил и рыщет по комнате, потом – пиликанье телефонной трубки.
– Вы видели его?! Да какой четвертый час ночи! Ваши наблюдатели видели его? Что значит – не мое дело? Он был там, я знаю! Ну так позвоните им!.. да, прямо сейчас позвоните! Или дайте мне их номер… ну сами! Так я перезвоню?
Мила закуталась в простынь и осторожно подошла к двери. В наступившей тишине было слышно, как громко и быстро Глеб дышит. Снова пиликанье клавиш:
– Ну? Как не видели? Что значит – не было? Говорю, он там был! Ну так вызовите Нюхача! Слушай, я знаю, что говорю! Это правда! Ну…
Собеседник, видимо, бросил трубку, потому что Глеб нецензурно выругался и со всей силы рухнул на диван. Между прочим, диван старенький, Мила все собиралась его сменить; если каждый псих будет так на него падать, ей все же придется скоро раскошелиться… Мила сунула нос в гостиную.
– Разбудил тебя? – спросил Глеб, не оглядываясь. – Извини.
Он сидел на диване, спиной к ней, и перекидывал из руки в руку телефонную трубку. Подошедшая Мила поймала трубку в воздухе – опять ее имущество в опасности! – и села рядом.
– Что случилось?
– Я звонил Реве.
– Зачем?
– Я знаю, что тот был на стройке. Только что.
– Откуда?
Глеб покосился на нее.
– Ты не поверишь.
– Ну не поверю и не поверю. Откуда?
– Я видел сон…
…как он проник в свою разграбленную нору – люди утащили всю его старую добычу, его игрушки, наследили так, что он нескоро сюда еще вернется, пока не пройдет их вонь… а вот этот запах – он даже заурчал от наслаждения – этот запах, эта кровь… он лизнул след на стене, ощутив вкус крови вместе со вкусом несъедобного цемента… и взвыл торжествующе и беззвучно…
– Ты ничего не слышал? – встрепенулся наблюдатель, залегший на втором этаже недостроя.
– Нет, – напарник, привстав, закрутил головой. Зевнул. – Утро уже.
А прямо под ними, неслышный и невидимый, скользил тот…
– И часто ты видишь такие сны?
– Нет.
Только когда познакомился с тобой. Ведь тот убивал и прежде, но Глеб никогда не просыпался в поту от таких реальных сновидений. Что-то послужило катализатором…
Кажется, мысли у них текли параллельно, потому что Мила спросила:
– А когда ты у меня заночевал… э-э-э, кажется, во второй раз, со счету сбилась… ты говорил, у тебя кошмар; тоже снилось что-нибудь подобное?
– Да.
– Про… меня?
– Да.
И про него самого. Но эти ощущения – как трепещет и подается под зубами горячая плоть – его, или того, терзавшего женщину?
– Как меня убивают? – уточнила дотошная Мила.
Глеб молча кивнул.
– Вот эти твои способности – видеть провидческие сны – и исследовали в ИМФ?
– Нет. Не эти.
– А какие?
Глеб дернул плечом:
– Неважно. Важнее, что тот обладает какими-то аномальными способностями. Раз его не смогли засечь опытные наблюдатели. Отводить глаз или… что еще?
Мила сидела рядом с ним – плечо к плечу – и сосредоточенно размышляла.
– Мимикрировать, – предположила она. – Сливаться с окружающей обстановкой. Как хамелеон, например. Глеб, это ведь не собака?
– Н-нет. Думаю, нет.
Мила кивнула, словно что-то поняла. Или правда поняла?
– А почему ты во сне видишь… его? У тебя есть догадки?
– Есть, – произнес он через паузу так, что Мила безошибочно перевела – но тебе не скажу.
Потому что тот наверняка оборотень. Как я. Первый оборотень, которого я вижу. Хотя бы во сне. И Рева тоже так считает, хотя на всякий случай думает, что все вытворяю я. Раз никого другого под рукой.
Глеб иногда подумывал: а если б он встретил своих? В подростковом возрасте ему очень этого хотелось. Чтобы было, наконец, с кем поговорить об этом. Сравнить, спросить, узнать – как они справляются? Представлял – вот кто-то подойдет однажды, тронет за плечо, скажет: "Привет, мы такие же!" Никто его не искал. Никому он не был нужен. И став взрослым, Глеб решил, что это и к лучшему. Ни к чему зверям сбиваться в стаю…
Но как оказалось, и один зверь может много чего натворить.
– Глебушка, – спросила Мила, заглядывая ему в лицо. – А кто это все-таки?
Интересно, она сразу поверит? Или начнет думать, как Кристя, что он ее обманывает? Или – того хуже – заподозрит, что он настоящий псих?
– Ну… – буркнул Глеб. – Ты же писатель. Фантаст. Придумай что-нибудь.
– А-атлично! – пропела писательница. – Придумай, детка, кто там в ночи рыщет и крови твоей ищет! Великолепный способ развеяться и спасти себе жизнь! Спасибо за помощь, добрый человек!
Встав, издевательски поклонилась ему в пояс (едва не уронив при этом намотанную простынь) и собралась гордо удалиться в спальню.
– Мил, извини, но я правда… я не могу сказать!
