Конечно, Паша понимал, что за такие деньги Марселю не светит просто танец, и нужно будет развлекать гостя ещё и интимом, но он не запаривался над этими вещами. Подумаешь, трахнут разочек, больше опыта наберётся. Зато доходы повысятся. И у Пашки, и у самого Марселя, между прочим. Сам Марсель, скорее всего, тоже понимал основную суть привата, поэтому и отказывался до последнего.
То, что такие действия со стороны хозяина клуба выглядели бы как сутенёрство, Павлику даже в голову не приходило. О ревности он тоже как-то не задумывался. Нет, если бы Марсель завёл какие-то отношения на стороне, Пашу это бы, конечно, задело. Но в этом случае – просто бизнес и ничего личного. Пашка и сам был не прочь иногда поразвлечься с каким-нибудь новым парнем. Правда, предпочитал скрывать свои похождения от впечатлительного Марсельки. Выяснения отношений, истерики и клятвы в вечной любви Павлу Анатолиевичу были не нужны. Он считал это проявлением пошлости и ограниченности натуры. Но ради такой натуры как Марсель, пусть даже, на Пашкин взгляд, и ограниченной, можно было поиграть в «чистые, высокие чувства».
«Моралист хренов. И чего он упирается? – продолжал думать Паша, подбивая предварительные итоги с продажи билетов на шоу. - Да в его девятнадцать любой пацан схватился бы за это предложение. Тоже мне, целка выискалась».
Но, размышляя подобным образом, он всё же понимал, что дождаться от Марселя подобной широты взглядов не получится. Это было понятно ещё раньше, когда они только познакомились. Пацан даже на работу стриптизёром не сразу согласился, предпочитая бегать с подносом и получая жалкие чаевые. Мысли Паши вернулись к тому дню, когда Марсель впервые переступил порог его клуба.
Тогда шёл сильный дождь, и посетителей было немного. Паша стоял у стойки бармена и, лениво перекидываясь скучными фразами о погоде, размышлял, чем бы занять сегодняшний вечер. На тот момент он расстался с очередным парнем, который ему надоел до колик, а подходящей кандидатуры, чтобы скрасить вечер, на примете ещё не было. Паша окинул взглядом крепкую фигуру шатена, который работал у него барменом:
- Вань, вот чего ты не пассив, а? Мог бы по карьерной лестнице подняться.
- Скажете тоже, Павел Анатолиевич, - бармен невозмутимо полировал бокалы.
- Ну а что? – Пашка поддерживал полушутливый тон беседы, понимая, что всё равно тут ничего не светит, но ему было скучно, а вызывать неловкость у персонала – хоть какое-то развлечение.
- Вы же знаете, Павел Анатолиевич, я так не могу, природа всё же.
- Эх ты, природа, - протянул Пашка, на секунду задумавшись, а он сам не вызывал ли подобных желаний у активного Ваньки?
«Но даже если и так, то пусть облизывается, - размышлял дальше хозяин клуба, - ещё не хватало, чтоб меня всякая обслуга имела. И вообще, никогда такого не будет, чтобы меня кто-то поимел. Мне даже представить себя в пассивной роли дико. Другое дело, я сам…»
Мечтательно окинув взглядом помещение, Паша понял, что «он сам» сегодня тоже будет облизываться, так как контингент не располагал. Даже облизнуться, и то не на кого.
Оставалось либо напиться в собственном клубе, либо ехать домой, что-то готовить на ужин, затем смотреть какую-нибудь нудятину, а утром снова ехать в клуб. С учётом разгулявшейся стихии, на улицу высовываться совсем не хотелось. Машины у Паши не было, потому что водитель из него никакой. На его счету две разбитых иномарки, и отец поставил условие: ездить на такси или ездить с водителем. Ездить с водителем Пашу бесило, такси по такой погоде ждать долго, и вообще, минорное настроение требовало срочного его поднятия посредством алкоголя. А переночевать и здесь можно, зато утром не тащиться. Кабинет Паши состоял из рабочей комнаты и полноценной спальни с санузлом. Считай, вторая квартира. Поэтому, решив остаться в клубе, Пашка взял на баре бутылку виски и заказал фирменные стейки. Заодно и поужинает без заморочек с готовкой. Улыбнувшись собственной находчивости, он уж было собрался подняться в свой кабинет, когда дверь открылась, впуская очередного посетителя.
Насквозь промокший парень остановился на входе, окидывая взглядом помещение. С его волос и одежды стекала вода, образовав вокруг ног почти целую лужу. Приметив столик в углу, он направился в глубину зала. У Пашки пересохло во рту при виде облепленного мокрой футболкой торса этого паренька. «Ох и не фига же себе, - мысленно присвистнул Пашка, - а волосы! Умопомрачительный цвет. Когда высохнут – будет чистое серебро, а пока пепельные намокшие жгуты, хаотично разбросанные по плечам. А сами плечи! А какое тело, попка… просто шик. Нереальный. Блядь, я хочу его. Но малолетка вроде ещё. Интересно, восемнадцать хоть есть?»
Паша поставил на стойку бара свой виски и повернулся к бармену:
- Вань, второй стакан дай.
Тот не шелохнулся, уставившись в зал.
- Вань! – пихнув бармена локтем, Пашка повысил голос, - Оглох?
- А? Нет, Павел Анатолиевич, я просто… что вы сказали?
- Что ты просто? Стойку сделал, м?
Бармен засмущался, переставляя выпивку:
- Да нет, что вы, просто интересный парень, как пришелец какой-то…
