Затѣмъ послѣдовалъ обыскъ комнаты, гдѣ найдены были разбросанныя во всѣхъ углахъ вещи дорогаго мистера Годфрея. Когда онѣ была подобраны, то все оказалось на лицо: часы, цѣпочка, ключи, кошелекъ, носовой платокъ, памятная книжка и всѣ находившіяся при немъ бумаги были тщательно пересмотрѣны и въ цѣлости оставлены владѣльцу. Всѣ хозяйскія вещи осталась также нетронутыми. Знатные чужестранцы унесли съ собой свой разукрашенный манускриптъ, но ничего болѣе.
Какъ растолковать это обстоятельство?
Разсуждая о немъ съ мірской точки зрѣнія, можно было заключить, что мистеръ Годфрей сдѣлался жертвой необъяснимой ошибки какихъ-то неизвѣстныхъ людей. Посреди насъ состоялся ихъ злодѣйскій заговоръ, а вашъ дорогой и невинный другъ попался въ его сѣти. Какихъ поучительныхъ предостереженіемъ должно служить для всѣхъ насъ зрѣлище христіанина-подвижника, попадающаго въ ловушку, разставленную ему по ошибкѣ! Какъ часто наши порочныя страсти, такъ же какъ и эти восточные чужестранцы, могутъ неожиданно вовлечь насъ въ погибель!
Я въ состояніи была бы написать на одну эту тему цѣлыя страницы дружескаго предостереженія, но (увы!) мнѣ не позволено поучать — я осуждена только разказывать. Банковый билетъ, обѣщанный мнѣ моимъ богатымъ родственникомъ — и отнынѣ служащій отравой моего существованія — напоминаетъ мнѣ, что я еще не окончила разказа о злодѣяніи.
Мы вынуждены, пожелавъ выздоровленія мистеру Годфрею, оставить его пока въ Нортумберландской улицѣ и прослѣдить приключенія мистера Локера, случившіяся въ болѣе поздній періодъ того же самаго дня.
Выйдя изъ банка, мистеръ Локеръ перебывалъ по своимъ дѣлахъ въ разныхъ частяхъ Лондона. Вернувшись домой, онъ нашелъ письмо, которое не за долго предъ тѣмъ было принесено къ нему мальчикомъ. Оно написано было, какъ и письмо мистера Годфрея, незнакомымъ почеркомъ; но имя, выставленное въ концѣ письма, принадлежало одному изъ обычныхъ покупателей мистера Локера. Корреспондентъ извѣщалъ его (письмо было написано въ третьемъ лицѣ, вѣроятно, чрезъ посредство секретаря), что онъ неожиданно былъ вызванъ въ Лондонъ. Онъ только что занялъ квартиру на площади Альфреда и желалъ бы немедленно повидаться съ мистеромъ Локерохъ по поводу предстоявшей ему покупки. Джентльменъ этотъ былъ ревностный собиратедь восточныхъ древностей и уже многіе годы состоялъ щедрымъ кліентомъ торговаго дока въ Ламбетѣ. О! когда перестанемъ мы слушать мамонѣ! мистеръ Локеръ взялъ кебъ и немедленно отправился къ своему щедрому покупателю.
Все что случилось съ мистеромъ Годфреемъ въ Нортумберландской улицѣ, повторилось теперь и съ мистеромъ Локеромъ на площади Адьфреда. Опять человѣкъ почтенной наружности отворилъ дверь и провелъ посѣтителя на верхъ; въ отдаленную гостиную. Тамъ точно также на столѣ лежали разукрашенная индѣйская рукопись: мистеръ Локеръ, какъ и мистеръ Годфрей, съ величайшимъ вниманіемъ сталъ разсматривать это прекрасное произведеніе индѣйскаго искусства, какъ вдругъ посреди своихъ наблюденій онъ внезапно почувствовалъ, что голая, темно-бурая рука обвала его шею. Ему завязала глаза, заткнули ротъ, повалили на полъ, и обыскавъ до-нога, наконецъ оставили одного. Въ этомъ положеніи оставался онъ долѣе нежели мистеръ Годфрей; но дѣло кончилось тою же развязкой: появленіемъ хозяевъ дома, которые, подозрѣвая что-то недоброе, пошли посмотрѣть, не случилось ли чего на верху. Показанія ихъ, сдѣланныя мистеру Локеру, ничѣмъ не рознились отъ показаній, которыя получилъ мистеръ Годфрей отъ хозяевъ въ Нортумберландской улицѣ. Какъ тѣ такъ и другіе обмануты было весьма правдоподобною выдумкой и туго набитымъ кошелькомъ почтеннаго незнакомца, который объявилъ, что хлопочетъ для своихъ иностранныхъ друзей. Одно только различіе замѣчено было между этими двумя происшествіями, послѣ того какъ вещи выброшенныя изъ кармановъ мистера Локера подобраны были съ полу. Его часы и кошелекъ была цѣлы, но (менѣе счастливый нежели мистеръ Годфрей) онъ не досчитался одной изъ находившихся при немъ бумагъ. Это была квитанція на полученіе очень цѣнной вещи, которую мистеръ Локеръ отдалъ въ этотъ день на сбереженіе своимъ банкирамъ. Документъ этотъ не могъ служить чьимъ-либо воровскимъ цѣлямъ, такъ какъ въ роспискѣ упомянуто было, что драгоцѣнность имѣетъ быть возвращена только по личному востребованію самого владѣльца. Какъ только мистеръ Локеръ опомнился отъ ужаса, онъ поспѣшилъ въ банкъ, въ томъ предположеніи, что воры, обокравшіе его, по невѣдѣнію своему предъявятъ росписку въ контору банка. Однако ни тогда, ни послѣ они и не появлялись тамъ. Ихъ почтенный англійскій другъ (по мнѣнію банкировъ), вѣроятно, разсмотрѣлъ квитанцію прежде чѣмъ они вздумали воспользоваться ею, и успѣлъ во-время предостеречь ихъ.
