Рахаль заставала его порядочно похлопотать насчетъ выбора мѣста, гдѣ бы можно было уговорить ее поселиться. Домъ въ Монтегю-Скверѣ напоминалъ ей о горестной утратѣ матери. Йоркширскій домъ напоминалъ о скандальной пропажѣ Луннаго камня. Собственный домъ ея опекуна въ Фризингаллѣ не представлялъ этихъ затрудненій; но присутствіе въ немъ Рахили, послѣ недавней утраты, мѣшало бы веселиться ея двоюроднымъ сестрамъ, и она сама просила о томъ, чтобы посѣщеніе было отложено до болѣе удобнаго времени. Кончилось тѣмъ, что старикъ Абльвайтъ предложилъ попробовать нанять домъ въ Брайтонѣ. Жена его, больная дочь и Рахиль поселятся тамъ вмѣстѣ, поджидая прочихъ къ концу сезона. Онѣ не будутъ принимать никого, кромѣ нѣсколькихъ старыхъ друзей и Годфрея, который всегда будетъ у нихъ подъ рукой, разъѣзжая по желѣзной дорогѣ изъ Лондона къ нимъ и обратно.
Я описываю эти безцѣльные перелеты съ мѣста на мѣсто, эту ненасытную суетню тѣла и ужасающій застой души, имѣя въ виду ихъ послѣдствія. Этотъ наемъ дома въ Брайтонѣ оказался именно тѣмъ случаемъ, которымъ Провидѣніе воспользовалось, чтобы снова свести меня съ Рахилью Вериндеръ.
Тетушка Абльвайтъ, высокая, неговорливая, цвѣтущая на взглядъ женщина. Въ ея характерѣ одна только замѣчательная черта: она съ роду ничего не дѣлала сама и прожила жизнь, принимая всяческія услуги, усваивая всяческія мнѣнія. Я никогда не встрѣчала болѣе безнадежной личности съ духовной точки зрѣнія: этотъ субъектъ озадачиваетъ полнѣйшимъ отсутствіемъ элементовъ сопротивленія, надъ которыми стоило бы поработать. Тетушка Абльвайтъ внимала бы и тибетскому далай-ламѣ, точно такъ же какъ внимаетъ мнѣ, а подобно зеркалу отразила бы его воззрѣнія такъ же охотно, какъ отражаетъ мой. Она отыскала квартиру въ Брайтонѣ, оставаясь въ лондонскомъ отелѣ, покоясь на диванѣ и пославъ за себя сына. Она нашла необходимую прислугу, завтракая однажды утромъ въ постели и отпустивъ со двора свою горничную съ условіемъ, чтобы та «начала свои визиты, сходивъ за миссъ Клакъ». Я застала ее мирно обмахивающуюся вѣеромъ, въ блузѣ, въ одиннадцать часовъ.
— Милая Друзилла, мнѣ нужна кое-какая прислуга. Вы такая умница, пожалуста, найдите мнѣ.
Я окинула взглядомъ неубранную комнату. Церковные колокола благовѣстили ко вседневной службѣ, подсказывая мнѣ слова кроткаго выговора съ моей стороны.
— О тетушка! сказала я съ грустью: — достойно ли
А тетушка отвѣтила:
— Я надѣну платье, Друзилла, если вы будете такъ добры, поможете мнѣ.
Что оставалось говорить послѣ этого? Я производила чудеса надъ женщинами-убійцами, но ни на шагъ не подвинулась въ дѣлѣ тетушки Абльвайтъ.
— Гдѣ же списокъ потребной намъ прислуги? спросила я.
Тетушка кивнула головой. Въ ней не хватало энергіи даже составить спискокъ.
— У Рахили, душа моя, сказала она: — въ той комнатѣ.
Я пошла въ ту комнату и такимъ образомъ, въ первый разъ послѣ разлуки въ Монтегю-Скверѣ, увидала Рахиль. Она казалась такою жалкою, маленькою, худенькою, въ траурномъ платьѣ. Еслибъ я придавала сколько-нибудь серіозное значеніе такой преходящей мелочи, какъ внѣшній видъ, то, пожалуй, прибавила бы, что цвѣтъ ея лица былъ изъ тѣхъ, которые всегда теряютъ, если ихъ не выдѣлить полоской бѣлаго воротничка. Но что такое цвѣтъ вашего лица и ваша внѣшность? Это препятствія и западни, разставленныя вамъ съ вами, милыя подруги, на пути къ высшимъ цѣлямъ! Къ величайшему изумленію, при входѣ моемъ въ комнату, Рахиль встала и пошла навстрѣчу мнѣ съ протянутою рукой.
— Очень рада васъ видѣть, сказала она: — Въ прежнее время, Друзилла, у меня была привычка очень глупо и очень рѣзко возражать вамъ. Я прошу прощенія. Надѣюсь, вы простите меня.
Лицо мое, кажется, обличило удивленіе, почувствованное мною при этомъ. Она покраснѣла на магъ и продолжала свое объясненіе.
— При жизни моей бѣдной матушки, ея друзья не всегда бывали моими друзьями. Теперь, потерявъ ее, сердце мое ищетъ утѣшенія въ тѣхъ, кого она любила. Вы были ею любимы. Попробуйте сблизиться со мной, Друзилла, если можете.
Всякаго человѣка, съ правильно-устроенною головой, высказанная такимъ образомъ побудительная причина просто поразила бы. Какъ! въ христіанской Англіи молодая женщина, потерпѣвшая утрату, до такой степени лишена понятія о томъ, гдѣ слѣдуетъ искать истиннаго утѣшенія, что надѣется найдти его въ друзьяхъ своей матери! Въ моей родственницѣ пробуждается сознаніе своихъ выходокъ противъ другихъ лицъ, но не вслѣдствіе убѣжденія и долга, а подъ вліяніемъ чувства и настроенія! Плачевныя думы, но все-таки подающія нѣкоторую надежду лицамъ, подобно мнѣ искусившимся въ совершеніи добрыхъ дѣлъ. Не худо бы, подумала я, изслѣдовать, въ какой мѣрѣ измѣнился характеръ Рахили вслѣдствіе утраты матери. Я рѣшилась, вмѣсто пробнаго камня, употребить ея помолвку съ мистеромъ Годфреемъ Абльвайтомъ.
