Лунный камень полностью

«Когда я подала ему книжку по счетомъ бѣлья, онъ посмотрѣлъ на меня какъ на незнакомую и съ особенною вѣжливостью поблагодарилъ за то, что я принесла ее. Я сочла и то, а другое весьма плохимъ предзнаменованіемъ. Какъ знать, что онъ скажетъ обо мнѣ за-глаза; какъ знать, не возьмутъ ли меня подъ стражу, вслѣдствіе подозрѣнія, а не произведутъ ли обыска. Въ то время вы должны были вернуться съ проводовъ мистера Годфрея Абльвайта на желѣзную дорогу. Я пошла на любимую вашу дорожку въ кустарникахъ попытать еще разъ, не удастся ли заговорить съ вами, — я вовсе не думала тогда, что это будетъ послѣднимъ разомъ, въ который попытка еще возможна.

«Вы не являлись, и что всего хуже: мистеръ Бетереджъ, съ приставомъ Коффомъ, прошли мимо того мѣста гдѣ я пряталась, — и приставъ замѣтилъ меня.

«Послѣ этого мнѣ ничего болѣе не оставалось какъ вернуться, до новыхъ бѣдъ, на свое мѣсто, къ своему дѣлу. Въ ту самую минуту какъ я хотѣла перейдти тропинку, вы прибыли съ желѣзной дороги. Вы шли прямо на кустарникъ, да вдругъ увидали меня, — я увѣрена, сэръ, что вы меня надѣла, — свернула въ сторону, словно отъ зачумленной, и вошла въ домъ. {Примѣчаніе Франклина Блека. Бѣдняжка рѣшительно ошиблась. Я вовсе не видалъ ея. Я дѣйствительно хотѣлъ пройдтись по кустарнику. Но въ ту же минуту, вспомнивъ, что тетушка можетъ пожелать видѣть меня по возвращеніи съ желѣзной дороги, перемѣнилъ намѣреніе и вошелъ въ домъ.} Я кое-какъ вернулась домой чрезъ людской входъ. Въ это время въ прачешной никого не было, и я сѣда тамъ посидѣть. Я уже говорила вамъ, какія мысли приходила мнѣ въ голову на зыбучихъ пескахъ. Эти мысли вернулась ко мнѣ теперь. Я размышляла о томъ, что будетъ тяжелѣе, — если дѣла пойдутъ все также, — перевести ли равнодушіе мистера Франклина Блека, или кинуться въ песчаную зыбь и такимъ образомъ покончить на-вѣки вѣчные?

«Напрасно было бы требовать отъ меня, чтобъ я объяснила свое тогдашнее поведеніе. Я стараюсь, — но и сама не могу понять его.

«Зачѣмъ я не остановила васъ, когда вы такъ жестоко избѣгала меня? Зачѣмъ я не крикнула: мистеръ Франклинъ, мнѣ нужно кое-что сказать вамъ; это касается васъ, вы непремѣнно должны выслушать? Вы были въ моей власти, вы, какъ говорится, попались мнѣ на веревочку. И что всего лучше (еслибы вы только довѣрились мнѣ), я имѣла средства быть вамъ полезною въ будущемъ. Разумѣется, я никакъ не думала, чтобы вы, джентльменъ, украли алмазъ изъ любви къ воровству. Нѣтъ. Пенелопа слышала отъ миссъ Рахили, а я — отъ мистера Беттереджа, о вашемъ мотовствѣ и вашихъ долгахъ. Мнѣ было ясно, что вы взяли алмазъ, чтобы продать или заложить его и такимъ образомъ достать денегъ, въ которыхъ нуждались. Ну! Я могла бы указать вамъ въ Лондонѣ одного человѣка, который ссудилъ бы вамъ кругленькую сумму подъ залогъ драгоцѣнности, не затрудняя васъ лишними разспросами насчетъ ея происхожденія.

«Зачѣмъ я не заговорила съ вами?

«Зачѣмъ не заговорила!

«Неужели страхъ и трудность сохраненія у себя шлафрока такъ поглотили всѣ мои способности, что ихъ не осталось для борьбы съ другими страхами и затрудненіями? Такъ могло быть съ иною женщиной, но не могло быть со мной. Въ прошлыя времена, будучи воровкой, я подвергалась во сто разъ худшимъ опасностямъ и выходила изъ такихъ затрудненій, предъ которыми это было просто ребяческою забавой. Я, можно сказать, обучалась плутнямъ и обманамъ; нѣкоторые изъ нихъ были ведены въ такихъ огромныхъ размѣрахъ и такъ ловко, что прославились и являлись въ газетахъ. Могла ли такая мелочь, какъ укрывательство шлафрока, подавить мой разсудокъ и стѣснить сердце въ то время, когда мнѣ слѣдовало говорить съ вами? Нелѣпый вопросъ! Этого не могло быть.

«Что пользы останавливаться на своей глупости? Вѣдь правда проста? За глаза я любила васъ всѣмъ сердцемъ, всею душой. Встрѣчаясь лицомъ къ лицу, — нечего запираться, — я боялась васъ; боялась, что вы разгнѣваетесь на меня, боялась того, что вы скажете мнѣ (хотя вы дѣйствительно взяли алмазъ), если я осмѣлюсь намекнуть вамъ о своемъ открытіи. Я была близехонько отъ этого, насколько хватило смѣлости, въ то время, какъ разговаривала съ вами въ библіотекѣ. Тогда вы не отвернулись отъ меня. Тогда вы не кинулась прочь отъ меня, какъ отъ зачумленной. Я старалась раздражить себя до гнѣва на васъ и такимъ образомъ ободриться. Напрасно! Я ничего не ощущала кромѣ горя и отчаянія. «Ты простая дѣвушка; у тебя кривое плечо; ты просто горничная, — какой же смыслъ въ твоихъ попыткахъ разговориться со мной?» Вы не произносили этихъ словъ, мистеръ Франклинъ, но тѣмъ не менѣе вы все это высказали мнѣ! Есть ли возможность объяснить подобное безуміе? Нѣтъ, можно только сознаться въ немъ и не касаться его болѣе. Еще разъ орошу простить меня за это отступленіе. Не бойтесь, это не повторится. Теперь я скоро кончу.

«Пенелопа первая потревожила меня, войдя въ пустую комнату. Она давно провѣдала мою тайну, всѣми силами старалась возвратить меня къ разсудку и дѣлала это со всею добротой.