«Только что кончился допросъ, я извинилась подъ первымъ предлогомъ, который мнѣ пришелъ въ голову, и отпросилась подышать частымъ воздухомъ. Я пошла прямо въ Кобсъ-Голь, въ коттеджъ мистера Іолланда. Жена и дочь его были мнѣ лучшими друзьями. Не думайте чтобъ я довѣрила имъ вашу тайну, — я никому не довѣряла. Мнѣ хотѣлось только написать вамъ это письмо и воспользоваться удобнымъ случаемъ снять съ себя шлафрокъ. Находясь подъ подозрѣніемъ, я не могла безопасно сдѣлать ни того, ни другаго у себя дома.
«И вотъ я подхожу почти къ концу своего длиннаго письма, которое пишу одна одинехонька въ спальнѣ Люси Іолландъ. Когда я кончу, то сойду внизъ и пронесу свернутый шлафрокъ подъ накидкой. Необходимыя средства для сохраненія его сухимъ и невредимымъ я найду въ кучѣ старья на кухнѣ миссъ Іолландъ. Потомъ пойду на зыбучіе пески, — не бойтесь, я не оставлю слѣдовъ, которые могла бы измѣнить мнѣ,- и спрячу шлафрокъ въ псокѣ, гдѣ его не отыщетъ ни одна живая душа, если я сама не открою тайны.
«А когда это будетъ сдѣлано, что за тѣмъ?
«Затѣмъ, мистеръ Франклинъ, я, по двумъ причинамъ, попытаюсь еще разъ сказать вамъ тѣ слова, которыхъ до сихъ поръ еще не сказала. Если вы уѣдете, какъ думаетъ Пенелопа, и если я вамъ не скажу ихъ до этого, то навѣки потеряю случай. Вотъ первая причина. И кромѣ того, въ случаѣ еслибы вы прогнѣвались на мои слова, — меня утѣшаетъ сознаніе, что шлафрокъ у меня готовъ на защиту, лучше которой и быть не можетъ. Вотъ и вторая причина. Если обѣ онѣ вмѣстѣ вооружатъ мое сердце противъ холодности, которая до сихъ поръ леденила его (я разумѣю холодность вашего обращенія со мной), то настанетъ конецъ моимъ усиліямъ, и конецъ моей жизни.
«Да. Если я пропущу ближайшій случай, — если вы будете попрежнему жестоки ко мнѣ, и если я снова почувствую это, какъ чувствовала уже не разъ, — тогда прости бѣлый свѣтъ, поскупившійся для меня на счастье, которое даетъ другимъ. Прости жизнь, въ которой мнѣ болѣе нѣтъ никакой отрады, кромѣ
«Пора кончить. Я готова заплакать. Какъ же я отыщу куда спрятать шлафрокъ, если позволю слезамъ ослѣпить меня?
«Кромѣ того, зачѣмъ видѣть во всемъ одну мрачную сторону? Отчего не вѣрить, пока еще возможно, что все можетъ кончаться къ лучшему? Я могу застать васъ нынче въ добромъ расположеніи духа, а если нѣтъ, можетъ-быть, кто удастся завтра утромъ. Вѣдь я не скрашу печалью бѣдное простенькое лицо, — не правда ли? Кто знаетъ, можетъ быть, я напрасно исписала длинныя страницы этого письма? Оно будетъ спрятано вмѣстѣ съ шлафрокомъ, ради безопасности (есть и другая причина, но не въ томъ дѣло теперь). Трудно мнѣ было писать это письмо. Ахъ, еслибы мы наконецъ поняли другъ друга, съ какомъ наслажденіемъ я разорвала бы его! Остаюсь, сэръ, истинно любящая и покорная служанка ваша.
Бетереджъ молча дочиталъ письмо, старательно вложилъ его обратно въ кувертъ и задумчиво опустилъ голову, потупивъ глаза въ землю.
— Бетереджъ, сказалъ я, — нѣтъ ли въ концѣ письма какого-нибудь намёка, указанія?
Онъ медленно поднялъ голову съ тяжелымъ вздохомъ.
— Тутъ нѣтъ никакихъ указаній, мистеръ Франклинъ, отвѣтилъ онъ:- послушайтесь моего совѣта, не трогайте этого письма пока не кончатся теперешнія ваши заботы. Оно прискорбно опечалитъ васъ, когда бы вы ни прочли его. Не читайте его теперь.
Я положилъ письмо въ свой бумажникъ.
