Еслибъ онъ обдалъ меня цѣлымъ ушатомъ холодной воды и то, признаюсь, онъ и тогда поразилъ бы меня не столько, какъ въ настоящую минуту. Показаніе миссъ Рахили, подтверждавшее ея неприкосновенность къ этому дѣлу, не разъяснило ни одного изъ поступковъ Розанны Сперманъ, какъ напримѣръ: шитья новой кофточка, ея старанія отдѣлаться отъ испачканнаго платья, и т. п.; и обстоятельство это никакъ не приходило мнѣ въ голову до тѣхъ поръ, пока приставъ Коффъ сразу не навелъ меня на мысль о немъ.
— Вовторыхъ, продолжалъ приставъ, — вы опять услышите кое-что объ Индѣйцахъ: или въ здѣшнемъ околоткѣ, если миссъ Рахиль не уѣдетъ отсюда, или въ Лондонѣ, если она переселится въ этотъ городъ.
Утративъ всякій интересъ къ тремъ фокусникамъ и совершенно убѣдившись въ невинности моей молодой госпожи, я довольно спокойно выслушалъ это второе предсказаніе.
— Ну, вотъ и два обстоятельства, которыхъ мы должны ожидать въ будущемъ, сказалъ я. — Теперь очередь за третьимъ.
— Третье и послѣднее, сказалъ приставъ Коффъ, — заключается въ томъ, что рано или поздно вы получите извѣстіе объ этомъ лондонскомъ закладчикѣ, ими котораго яуже дважды упоминалъ въ разговорѣ съ вами. Дайте мнѣ вашъ портфель, мистеръ Бетереджъ, и я для памяти запишу вамъ его имя и адресъ, такъ чтобы вы не могли ошибиться, въ случаѣ еслибы мое предсказаніе дѣйствительно сбылось.
Сказавъ это, онъ написалъ на частомъ листкѣ слѣдующія отроки: «мистеръ Септемій Локеръ, Мидльсекская площадь, Ламбетъ, Лондонъ.»
— Этими словами, сказалъ онъ, указывая на адресъ, — должны кончиться всѣ ваши толки о Лунномъ камнѣ. Я болѣе не стану докучать вамъ, а время само укажетъ, правъ ли я былъ или виноватъ. Покамѣстъ же, сиръ, я уношу съ собой искреннее къ вамъ сочувствіе, которое, какъ мнѣ кажется, дѣлаетъ честь намъ обоимъ. Если нимъ не придется болѣе встрѣтиться до моего выхода въ отставку, то я надѣюсь, что вы посѣтите меня въ моемъ маленькомъ домикѣ, который я уже высмотрѣлъ для себя въ окрестностяхъ Лондона. Обѣщаю вамъ, мистеръ Бетереджъ, что въ
— Чорта съ два! не выростите вы бѣлой мускатной розы, пока не привьете ее къ шиповнику, послышался голосъ у окна.
Мы оба обернулись и опять увидали мистера Бегби, который, въ виду предстоявшихъ состязаній, не имѣлъ терпѣнія болѣе ожидать у воротъ. Приставъ пожалъ мнѣ руку, и съ своей стороны сгорая нетерпѣніемъ сразиться съ садовникомъ, опрометью бросился вонъ изъ комнаты.
— Когда онъ возвратится съ прогулки, поразспросите-ка его хорошенько о мускатной розѣ и вы убѣдитесь тогда, что я разбилъ его на всѣхъ пунктахъ! крикнулъ великій Коффъ, въ свою очередь окликнувъ меня изъ окна.
— Господа! отвѣчалъ я, стараясь умѣрить ихъ пылъ, какъ кто уже удалось мнѣ однажды. — Бѣлая мускатная роза представляетъ обѣимъ сторонамъ обширное поле для разглагольствій.
Но видно отвѣчать имъ было точно такъ же безполезно, какъ и насвистывать жигу вредъ поверстнымъ столбомъ (какъ говорятъ Ирландцы). Они оба ушли, продолжая свою распрю о розахъ и безпощадно нанося другъ другу удары. Предъ тѣмъ какъ обоимъ скрыться изъ глазъ моихъ, я увидалъ, что мистеръ Бегби качалъ своею упрямою головой, между тѣмъ какъ приставъ Коффъ схватилъ его за руку, какъ арестанта. Ну вотъ, подите же! Какъ ни насолилъ мнѣ за это время приставъ, а онъ все-таки мнѣ нравился. Пусть читатель самъ объяснитъ себѣ это странное состояніе моего духа. Еще немножко, и онъ совсѣмъ отдѣлается и отъ меня, и отъ моихъ противорѣчій. Разказавъ отъѣздъ мистера Франклина, я закончу дневникъ субботнихъ происшествій; описавъ же нѣкоторые странные факты, случившіеся вътеченіе слѣдующей недѣли, я тѣмъ окончательно завершу мой разказъ и передамъ перо той особѣ, которая должна продолжать его послѣ меня. Если вы, читатель, такъ же утомлены чтеніемъ моего повѣствованія, какъ я утомленъ его изложеніемъ, — то, Боже! какая общая радость ожидаетъ насъ чрезъ нѣсколько страницъ!
Я велѣлъ приготовить кабріолетъ, на случай еслибы мистеръ Франклинъ захотѣлъ, во что бы то ни стало, уѣхать отъ насъ съ вечернимъ поѣздомъ. Появленіе на лѣстницѣ багажа, за которымъ слѣдовалъ и самъ мистеръ Франклинъ, убѣдило меня, что на этотъ разъ рѣшеніе его осталось непоколебимымъ.
— Да вы и вправду уѣзжаете, сэръ? сказалъ я, встрѣтясь съ нимъ въ сѣняхъ. — Что бы вамъ подождать еще денекъ-другой и дать миссъ Рахили время одуматься?
Куда дѣвался весь заграничный лоскъ мистера Франклина, когда наступила минута прощанья! Вмѣсто отвѣта, онъ сунулъ мнѣ въ руку письмо, полученное имъ отъ миледи. Большая часть его заключала въсебѣ повтореніе того, что было уже сообщено въ письмѣ, адресованномъ на мое имя. Но въ концѣ его было прибавлено нѣсколько строкъ, относящихся до миссъ Рахили, которыя если и не могли служить объясненіемъ чему-либо другому, то по крайней мѣрѣ дѣлали понятнымъ непоколебимость рѣшенія мистера Франклина.
